- И не думай, мне уже поздно такими игрушками баловаться, а оставить некому. Сыну своему передашь. И вообще, мальчик, что расселся? Иди спать, весь измученный.
Ниххонец кивнул, поморщился, невольно притрагиваясь к затылку, и сердито взглянул на дядьку Амбруаза.
- А я шо? – с невинным видом ответил он. – Ты неадекватно себя вёл. На всякий случай.
- Ты молчишь, – тихо сказала я любимому. – Что-то не так?
- Всё так, Ли, – прячет глаза он. – Всё так.
Ладно, я поняла. Потом выведаю, ночью. Ночью он куда более разговорчив.
- Теперь нам нужно разобраться с твоими проблемами, – сообщает Хиро. – Настал час для триумфального возвращения графини Волорье.
- Ты знаешь, – отвечаю я. – Не хочу. Хочу просто плюнуть на всё и уехать с тобой в Ниххон.
- Это прекрасная мысль, – посветлел лицом Хиро. – Я согласен.
- Я погляжу, вы подходите друг другу, – язвительно сказала мне подошедшая незнакомка в жёлтом платье. – Ну и правильно. Зачем решать проблемы, если можно от них убежать?
- Действительно, Вайолет, – тут же появился рядом готовый защищать меня дядько Амбруаз. – Ты же у нас специалист по решению проблем. У тебя так хорошо получается...
Я вцепилась в руку Акихиро, а он тут же прижал меня к своему боку, набычившись и сверкая глазами.
Женщина была очень красива: большие зелёные глаза, нежная кожа, вьющиеся пепельно-русые волосы. На вид ей было не больше тридцати пяти. Но нетрудно было посчитать, что она старше.
Передо мной была моя мать.
Женщина, стоящая передо мной, никаких чувств, кроме неприязни, у меня не вызывала. Мать? Я вас умоляю – моей мамой была тётушка Агнесс, а за отца дядя Амбруаз. Красивая она, конечно. Яркая. Я не такая.
Хотелось уйти прочь, но руки Хиро удерживали меня.
- Авелин, не горячись, – попросил он. – Что вам надо? – это уже женщине.
- Мне? – надменно вскинула брови она. – Ничего. Просто решила поглядеть на родню.
- Поглядели?
- Да.
- Мы можем идти?
Ох, а Хиро умеет быть жёстким. Никогда бы не подумала.
- Вполне. И да, Авелин, без обид. Я тебя родила, но ты мне не дочь. Ошибка, скорее. Прости, так вышло. Хорошо, что ты росла с любящими людьми.
Я задохнулась от этих злых слов. Нет, мне не нужна мать. Зачем? Я сама взрослая, я с семнадцати лет научилась полагаться только на себя. Но зачем вот так... своему ребёнку?
- Странно тогда, что вы – иволга, – невозмутимо заметил Хиро. – Должны были быть кукушкой.
Теперь побледнела она. Глаза расширились, губы задрожали.
- Ничего-то вы не знаете, детки, – вздохнул дядько Амбруаз. – После поговорим, Лина. Идите. Вайолет, тебе тоже пора, сейчас народ набежит, утро. Или решила домой вернуться?
Женщина покачала головой, отвернулась. Хиро обнял меня за плечи и повел прочь.
Храм сгорел на удивление быстро, под завалами останков демона не нашли, что здорово подпортило репутацию семьи Ферн. На нас показывали пальцем, смеялись и говорили, что Ферны по дурости или злому умыслу подожгли храм, не иначе, как молодёжь баловалась. А что они про демона заливают – так что от них, сорочьего племени, ждать, они своих всегда покрывают.
Выделенная на новый храм сумма и обещание помогать в строительных работах усугубило ситуацию. Мы были виновны. Юглы и Лиоссы молчали, делая вид, что их там ночью не было, а то, что два филина и три сокола валялись дома с разными степенями травм – так это вообще не важно.
Как ни странно, верили только Хиро – он уже успел заработать репутацию честного и надёжного парня. Патрульные его обожали, мэр здоровался за руку и спрашивал совета, а местные бабки норовили накормить.
Впрочем, через три дня у нас рухнул мост через речку, и народ перестал болтать про храм, костеря на все лады мэра, который, очевидно, должен был обладать даром предвидения и предотвратить сей казус.
Я же не вылезала из аптеки, к дядько даже обедать не приходила – боялась разговора. Раньше я мечтала узнать, что на самом деле произошло с моими родителями, но уже много лет меня это не волновало, а встречи в лесу с "матерью" и вовсе хватило, как мне кажется, на всю жизнь. И снова Хиро настоял на том, чтобы разговор этот произошёл. Он убеждал меня, что это ничего не изменит, что я смелая и добрая девочка, которая найдёт в себе силы понять и простить. Я в последнем очень сомневалась, но уступила.
- Там всё непросто было, Авелин-птичка, – тяжко вздыхая, начал дядько Амбруаз. – Нас в семье трое было: старшая Агнесс, я и Вайолет. Летта совсем иной была, не такой как мы с сестрой. Птичка, как есть птичка, порхает, поёт, хохочет. Иные дети как упадут – слезами зальются, а Летта отряхнется и дальше бежит. Словно боли не чувствует вовсе. Летать выучилась раньше меня. Есть такие люди – больше птицы, чем люди. Вот и Вайолет такая.
