Он замер, буквально закаменел, а потом подхватил меня на руки и уложил на покрывала. Я доверчиво смотрела ему в лицо, ожидая: неужели это, наконец, свершится? Лучше момента и придумать было нельзя: ночь, звезды, шелк подо мной, его губы, наконец, накрывшие мои. До этого мы почти и не целовались: для меня всё было внове. Он не спешил; его губы были мягкими, нежными, язык дразнил и ласкал. Немного привыкнув к странным ощущениям, я робко начала ему отвечать – касалась своим языкам его зубов и неба, захватывала нижнюю губу. Мы лежали очень близко, я отчетливо ощущала упирающуюся мне в бедро выпуклость, но не пыталась ускользнуть. Его пальцы потянули шнуровку на платье, касаясь верхней части груди, потом туда же стекли его губы.
- Проклятый корсет, - шепнул Ральф. – Никак не дотянуться. Что ж, зайдем с другой стороны.
Руки его принялись поднимать подол платья, я замерла, не зная, бояться ли мне или поддаться его ласкам. Выбрала второе: он ведь мой муж, от его ласк всё тело дрожит! Не думаю, что он причинит мне вред! Мужские пальцы наощупь нашли завязку чулка, потянули за нее, коснулись голой кожи бедра. Я всхлипнула, невольно сжимая колени.
- Ты права, на сегодня хватит, - хрипло сказал муж, убирая руки и поправляя платье. – Но какая ж ты сладкая!
- Почему хватит? – обиженно спросила я.
- Ты еще маленькая.
- Ты считаешь, что за два оставшихся месяца я вырасту?
- Нет, но я дал слово.
- Никто не узнает! – я ластилась к нему, как кошка, ощущая странное томление внизу живота. Мне казалось, что Ральф сможет его унять.
- Я узнаю, рыбка. И ты узнаешь. Как ты сможешь меня после этого уважать?
- Но ведь это я тебя прошу… продолжить!
- Ты сама не знаешь, чего хочешь.
Я села рывком, отталкивая его руки. Поправила платье на груди, резкими движениями затянула распущенные ленты.
- Зачем ты на мне женился, если я тебе не нравлюсь? – сама понимала, что веду себя, как капризный ребенок, но обидно было до ужаса.
- Очень нравишься, - погладил меня по голове, словно собачку, Ральф. – Слишком сильно нравишься.
Он поймал мою ладонь и положил себе на пах. Да, бугор в его штанах меньше не стал.
- И что теперь? Найдешь себе служанку для снятия напряжения?
- Что? – удивился он. – Какую служанку?
- Ну, в Ранолевсе же не принято хранить верность!
- Ада, - после некоторого молчания догадался Ральф. – Вот же язык без костей! Эва, послушай…
- Слушаю.
- Да, в Ранолевсе муж и жена по согласию друг с другом могут завести интрижку. Это не значит, что они меньше любят друг друга. Просто… разнообразие. Хочется чего-то нового. Хороший способ избежать скуки в отношениях.
Я с ужасом смотрела на Ральфа. Нет, я этого не понимала. Для меня супружеская верность была чем-то незыблемым. Брак без нее становился фарсом.
- А как же любовь? – растерянно выдохнула я.
- Ты потом поймешь, - усмехнулся Ральф. – Кто любит, тот желает счастья своему любимому. Доверяет ему. Разве это не высшая степень доверия – отпустить и знать, что твой партнер к тебе вернется?
- Нет, - отрезала я. – Это разврат и неумение держать себя в руках. Когда любишь – уважаешь себя и партнера.
- Ух, какая ты правильная штучка, - засмеялся муж. – А ты любишь?
- Тебя? Пока нет.
- Тогда мне можно развлекаться?
- Нет, - подумав, ответила я. – Меня это очень обидит. Я разведусь, если узнаю об измене. Сразу же.
- Ладно, я тебя услышал. Пойдем спать? Или посидим еще? Хочешь черешни?
Некоторое время он развлекался, кормя меня ягодами с рук, а я подыгрывала ему, а сама внутри не находила себе места и, наконец, не выдержала.
- Ральф, ты ведь это несерьезно? – жалобно спросила я, ухватив его за руку. – Ну, про развлечения на стороне? Ты меня просто проверял, правда?
- Эва, я не собираюсь тебе изменять, - спокойно ответил он. – Ты слишком мне нравишься, чтобы смотреть в сторону других женщин. У нас с тобой столько всего интересного впереди!
- Да уж, Ада мне рассказывала, - проворчала я с облегчением. – Ох, сколько интересного!
- Я убью эту болтушку, - притворно зарычал Ральф. – Это я должен рассказывать тебе всякие пошлости, а не она!
Я никак не могла подумать, что самой сложной наукой для меня станут эти проклятые танцы! И даже ниххонский отвар мне не особо помог. Сварить-то я его сварила, после чего меня просто разрывало на части от кипящей внутри энергии. Даже после того, как учитель танцев, в очередной раз обозвав меня неповоротливым бревном и коровой на льду, убежал, громко хлопнув дверью, я до изнеможения повторяла все эти повороты, наклоны и прыжки, забыв про еду и сон. Ральф утаскивал меня из бального зала насильно.
