Ральф кивнул и притащил мне все бумаги, которые он захватил из замка. Ада, прекрасно знающая ниххонский, быстро помогла нам найти нужный свиток. А вот с ингредиентами было сложнее. Будь я в Фулбине… но я в столице и понятия не имею, что из этого есть в аптеке. Так, а снежноцвет можно заменить пастушьей сумкой, я читала об этом когда-то. Корень рассветника – валерианой. А еще можно добавить ивовой коры, чтобы не началась лихорадка. Написала Ральфу перечень, он умчался добывать травы, а сама напоила Аду горячим молоком с медом, заставила ее переодеться в чистое и попыталась расспросить, что случилось. Она упрямо молчала.
Ральф вернулся довольно быстро и, к моему удивлению, со всеми нужными травами. Я отправилась на кухню варить укрепляющий отвар. Судя по описанию, зелье даст эффект силы и уберет любую боль на несколько часов, но потом Шантору будет очень плохо, но супруг сказал, что пусть так, только бы никто не знал, что его друг ранен.
- Расскажешь? – спросила я Ральфа, который молча наблюдал за тем, как я довожу до кипения отвар.
- Глупо вышло, - вздохнул муж. – В руки Люциуса попало письмо, которое никак не должно к нему попасть. Там есть имя и кое-какие данные… Это практически приговор одному человеку. К сожалению, по указанным в письме приметам можно вычислить многое… Шантор хотел украсть письмо, но столкнулся с охраной. Его ранили. Завтра будут искать раненого – для Люциуса это просто подарок.
- Почему же Люциус и Вазилевс не могут жить мирно?
- Ходят слухи, что король больше любит младшего сына и хочет передать власть ему. Люциус спит и видит себя королем. Он давно пытается убить брата, но это не так-то просто…
- Политика, - кивнула я, переливая отвратительно воняющую жижу в чашку.
- Именно так. А оно так и должно выглядеть?
- Да, это ж ниххонское зелье. Они все мерзкие на вид, вкус и запах. Вот если бы пахло приятно, я б решила, что что-то напортачила.
- Тогда ладно. Иди спи, Эва. Дальше я сам.
Я кивнула и отправилась в спальню, прекрасно зная, что уснуть я не смогу. Но с Ральфом лучше не спорить. Я уже достаточно хорошо его знала – он мог взорваться по любому поводу, наговорить гадостей, а потом долго просить прощения. Я всегда прощала, потому что по большей части он был неплохим мужем – добрым, щедрым, заботливым… пока я делала всё то, что он хотел.
Некоторое время я действительно лежала в постели, размышляя о произошедшем. Ральф сказал, что содержимое письма опасно. Не заденет ли это и его, как «задело» Шантора? А что, если граф Волорье будет объявлен преступником? Он ведь не невинный барашек. Во всяком случае, те яды, которые я не раз для него варила в Белом Замке, явно использовались по назначению. Что будет со мной, если он попадет в немилость? А с Адой? А с Клебсоном и Хлоей? Интуиция подсказывала мне, что ставки в этой игре очень высоки. Не в силах вынести неизвестности, я вскочила, натянула утреннее платье и побежала к Аде.
Ада, конечно, тоже не спала. Она сидела возле спящего мужа, хмурилась, нервно постукивала ножкой по ковру и была совершенно очаровательна в пеньюаре с чужого плеча, который был ей весьма велик.
- Эва! – радостно улыбнулась она мне, словно усилием сбрасывая с себя тревогу. – Спасибо тебе! Как хорошо, что ты – травница!
- Ральф рассказал мне, что произошло, - сказала я, садясь на край постели Шантора. – Ты не знаешь, насколько опасно это письмо?
- Настолько, что мой муж лично рискнул жизнью, чтобы украсть его, - помрачнела девушка. – Мне страшно представить, что будет, когда его содержимое дойдет до короля. Понимаешь, в самом письме вроде бы и нет ничего такого… но Люциус всё вывернет наизнанку, он умеет.
- Ты знаешь, что внутри, да?
- Приблизительно. Не переживай, выкрутимся, - Ада вымученно улыбнулась. – Главное сейчас, что Эдвард жив и вне подозрений. Благодаря тебе.
Ада обычно называла мужа по фамилии, мне всегда казалось это странным, но Ральф сказал, что Шантор – последний из своего рода. Других Шанторов просто не было в Ранолевсе. А Волорье – были. У него была сестра и двоюродные братья. Он с ними не общался.
Сейчас Ада называла мужа по имени, это прозвучало так нежно и интимно, что я отвернулась. Всё же она любит своего мужа… несмотря на ниххонских послов.
К вечеру Шантор встал, как ни в чем не бывало. У него ничего не болело, он был бодр и весел. Вместе с Адой они отправились на королевский бал. Мы с Ральфом решили ехать позже.
Ральф был хмур, взволнованно кусал губы и сердито поглядывал на меня.
- Что я должна сделать? – наконец, не выдержала я. – Скажи уже прямо!
- Ты должна украсть письмо.
- Что? – ахнула я. – Шантора, мужчину, прекрасно владеющего шпагой, чуть не убили, а ты хочешь, чтобы я…
- Тихо, не верещи. Ты – птица. Тебе это ничего не будет стоить. Обернулась в саду, залетела в окно, взяла письмо и обратно. Во время бала в покоях Люциуса никого не будет.
- Сейчас поздняя осень, Ральф, - устало напомнила я. – Какие окна? Холодно. Никто не открывает окна в ноябре.
- Я решу этот вопрос. Ну что, сделаешь?
