Лагортал верил в Нэльдора, но кроме юноши был Химмэгиль, который не удержался от того, чтобы просить врагов — удержится ли долго, если его будут калечить и терзать кошмарами, пытками и лечением поочерёдно?! Лагортал закрыл глаза и вновь открыл. Перед ним был этот умайа, который ненавидел его самого и терзал его товарищей… но у него был шанс…
— Ты можешь быть отвратительным, но ты не такой, как Саурон. Ты говоришь это мне, чтобы причинить больше боли за те вопросы, что я задал. Но я задал их не для того, чтобы уязвить; и они не уязвили бы тебя, если бы не были важны для тебя самого.
Целитель выдавил из себя ледяную улыбку.
— Ты убедишься, что я такой же. Тот, первый, тоже был уверен, что я иной. Но прошло почти пять веков, а я по-прежнему здесь! — вот только он давно уже держался подальше от Владыки и его логова… — Ты еще сам увидишь, что я такой же. Когда выпросишь себе облегчение: чтобы начали пытать тебя, а не других, и когда попадёшь в мои руки.
— Ты уже слышал подобные слова? — Лагортал не знал, имеет ли смысл тогда говорить снова, но он должен был и говорил. — Ты жесток, но ты другой, хотя можешь стать таким же. Если позволишь Тьме пожрать тебя целиком… Пока ты словно сохранил нечто, что не гниль и пустота…
Но в этот момент в камеру ввели новых пленных, и Эвег снова заткнул Лагорталу рот.
Имен этих нолдор Темные пока не знали, но было видно, что эти эльфы были опытными. Пугать их было бесполезно, но на Лагортала и они произведут впечатление.
Эльфов из второй пары поставили в рамах напротив друг друга. Фантазия Больдога, казалось, была неистощимой, и он придумал новый способ, как заставлять пленников мучить друг друга. Умаиа веселился и наслаждался своими задачами. Эвег был там же. Лицо его не выражало былой радости и заинтересованности, но каждый раз, как его взгляд падал на Лагортала, в глазах целителя читалась ненависть. Эвег ненавидел этого эльфа. За то, что он говорил, как другой когда-то. Ненавидел так, как и не знал, что умеет. Даже Больдог услышал отзыв и с удивлением обернулся — никогда раньше не встречая ничего подобного от «скользкого» и холодного целителя.
Ардуиль и Таврон обменялись взглядами. Опять? Что ж… один раз выдержали, выдержат и второй. Просьба — небольшая уступка, но уступить однажды — всё равно что сказать палачам: «Это моё слабое место — мучайте моего друга больше и больше, и вы от меня многого добьётесь». Потому, когда началась пытка Таврона, Ардуиль держал себя в руках насколько мог, хотя сам Таврон кричал, почти не пытаясь сдержаться: силы требовались для другого…
Лагорталу не удавалось сдерживать своих чувств или поддержать товарищей, но бывшие пленники и сами держались, бранили палачей и ни о чём не просили. Умаиар видели, что Лагортал не ломался — но этого почти и не ждали. Было достаточно того, что он страдал.
Наконец, двух товарищей поменяли местами, и пытка возобновилась.
Теперь Ардуиль кричал и от своей боли, и от того, что перед тем пытался удержать в себе в меру сил… Но кто это поймёт? Пусть лучше считают, что для него собственная боль тяжелее. Хотя… если бы он и хотел молчать, не смог бы: слишком сильной была боль.
Наконец, и эта часть допроса закончилась.
— Я же не могу дать Саурону то, чего он хочет, я же говорил, — обессиленно произнёс Лагортал, когда измученных Ардуиля с Тавроном увели и с сидящего сняли кляп. — Вы только бессмысленно терзаете их. Если бы я мог уступить, Саурону это было бы не в радость, он был бы разочарован; но и ты, Эвег, сумел бы ты чего-то добиться — тебе это в радость будет, ты будешь счастлив?
— Ты можешь кое-что дать нам и помочь Нэльдору, — улыбнулся Эвег, радуясь своей власти над Лагорталом. — Линаэвэн сказала, что Нэльдор почти ничего не знает о вашем задании. Вели ему рассказать, что именно он знает, и больше его никто не будет пытать! Спаси того одного, кого можешь. И более того. Ты спасешь товарища, а я верну тебя Маирону, и другие не будут страдать, займутся только тобой. Хотя бы на время.
Эвег не просто ненавидел Лагортала. Целитель отчаянно боялся. Он понимал, что и правда не получает больше радости от терзания пленных. Точнее… может получить, если до того особым образом себя накрутит… Но не сам по себе. А если он не будет издеваться над ранеными, терзая их и мучая своим лечением — куда он пойдёт? Что он будет делать?.. Куда он может уйти от Властелина Мэлькора? К Валар, чтобы быть заточенным в тюрьму? Или, быть может, к эльфам, которых он пытал? Нет. Он один. И идти ему некуда. И только Тьма вокруг.
Лагортал закусил губу. Это было так просто — передать Нэльдору: «Скажи, что ты ничего не знаешь о задании и о письме».
— Дайте мне поговорить с Нэльдором… — глухо выдохнул эльф.
Лагортала отвязали и повели к Нэльдору, лежавшему в полузабытье в своей клети — погрузиться в полноценный сон нолдо не давали болящие раны.
