— Полковник в блиндаже номер четыре, сэр. — Зайдя спереди, ординарец придирчиво оглядел своего капитана. — Нижняя пуговица, капитан, — он протянул руку и застегнул пуговицу на кителе Реджинальда.
— Спасибо, Мак. — Реджи рассмеялся. — Если бы не ты, надо мной потешалась бы вся передовая: единственный полуодетый капитан на весь Даремский пехотный полк. Ну, ты меня привел в надлежащий вид, а теперь укачай этого молодого человека. — Реджинальд кивнул в сторону лейтенанта Поллета Смита и, учтиво склонив голову, вышел. Сквозь холмы сообщения он попал в бункер, значившийся под номером четыре.
После недели мощных бомбардировок на рассвете первого июля тысяча девятьсот шестнадцатого года, с первыми лучами солнца девятнадцать дивизий двинулись из окопов в сторону противника. Два батальона Даремского пехотного полка были введены в бой в первый же день сражения, и к вечеру большая часть полегла на этой злосчастной равнине, а оставшиеся в живых и представить себе не могли, что это лишь первый день кровавой бойни, которая растянется на много месяцев, вплоть до декабря. Но в тот первый день хваленые танки не оправдали надежд, а всей массе кавалерии не удалось эффектным маршем пройти равнину и положить конец немецкой мощи. Все долгие месяцы планирования пошли насмарку. Оправдались только предположения о размерах потерь. В первый же день в числе погибших оказались: лейтенант Поллет Смит, Алекс Редни и Джон Брейтуойт, а также Мак, рядовой Джеймс Макконер — все те, кто был так близок и дорог Реджи.
— Она так и не получила больше никаких известий о нем?
— Нет, откуда, если сообщалось, что судно затонуло и, вероятнее всего, со всем экипажем. Будь прокляты эти немцы! Она так сильно переживает. Но знаешь, самое удивительное, что почти ежедневно на протяжении двух недель, с тех пор как ей принесли извещение, она берет ребенка и отправляется к его матери. Создается впечатление, что ее больше успокаивают встречи с той женщиной, чем со мной, хотя я изо всех сил старалась ее ободрить и уже до конца исчерпала свои возможности.
— Конечно, дорогая, не сомневаюсь. Но тебе не стоит расстраиваться из-за этого, ведь она же его мать и тоже нуждается в поддержке. Ты же знаешь, что все ее парни, кроме одного, ушли воевать, причем двое уже числятся погибшими.
— Я скучаю по тебе, — взглянув на дочь через стол, призналась Элис. — Без тебя здесь все не так.
— И я тоже скучаю, мама, мне тоже не хватает этого дома.
— Тебе только так кажется.
— Нет, это правда, — решительно возразила Агнес.
— Но я считала…
— О да, в усадьбе все прекрасно. Прислуга помогает и настроена ко мне весьма лояльно. — Агнес лукаво улыбнулась. — Конечно, первое время дела шли далеко не так гладко: по крайней мере, до того момента, когда я пригласила к себе миссис Митчем и мистера Маккэна. Я прямо сказала им, что в мои намерения не входит менять что-либо в сложившемся укладе жизни, но так как мне приходится заниматься новым для меня делом, то помощь и поддержка для меня очень важны. Однако я также отметила, что противодействие с их стороны вынудит меня принять надлежащие меры. Кроме того, я особо подчеркнула, что по окончании школы в восемнадцать лет я только и делаю, что управляю делами. Конечно, насчет школы я немного преувеличила, но этот короткий разговор изменил все удивительным образом. И все же я не чувствую себя там дома, как здесь или в коттедже. Ощущение временности не покидает меня. Я всего лишь присматриваю за домом и веду хозяйство, дожидаясь, когда вернется Реджи. По приезде он наверняка женится, и я вновь обрету свободу, точнее, мы обретем. Однако Чарльз ведет себя так, как будто обосновался там навсегда. Подобные настроения нередко отражаются в его словах. Признаюсь, меня это беспокоит.
— Но, девочка моя, он же вырос в этом доме.
— Да, ты права, а еще он так увлекся нашей фермой. Он назвал корову Пэнси, козла — Бэзил, а козу — Мюриэл.
— Надо же выбрать такие имена для животных! — рассмеялась Элис и тут же, оборвав смех, прикрыла рот рукой. — Я уж и не думала, что смогу снова смеяться. Ты знаешь, постепенно мне понравился этот тип Робби, хотя я и не признавалась в этом. Вначале я его терпеть не могла, а вот теперь сижу и реву не меньше Джесси. Первое время у меня не укладывалось в голове, как она может с ним жить и что она в нем нашла. Но позже я поняла причину: конечно, с виду он был грубоват, но оказался честным и очень заботливым малым.
— Да, — согласно кивнула Агнес. — И еще он так круто изменил наши жизни. Кстати, я не спросила, как идут дела в магазинах?
