Отец пытается встать, но заваливается в кресло. Белфорд вытягивает руку, и я испуганно вскрикиваю, замечая чёрных магических змей, движущихся в сторону графа.
– Умоляю!
– Уже умоляешь? – Белфорд ухмыляется.
Змеи продолжают движение. Отец смиренно сидит в кресле и не предпринимает попыток увернуться. Я хватаюсь за руку Белфорда и тяну её вниз, в надежде, что таким образом магия исчезнет. Он изумлённо смотрит на меня. Лиф моего платья касается пуговиц его чёрного камзола. Змеи проникают в тело отца и растворяются, словно дымка. Папа медленно втягивает образовавшийся дым ноздрями. Моё сердце замирает. Лицо графа стремительно меняется: щёки розовеют, пропадает дрожь в руках. Папа облегчённо выдыхает и уверенно встаёт.
– Благодарю вас. – Он склоняет голову в знак благодарности.
– Пустяки, – отвечает Белфорд. – Этого должно хватить на какое-то время. Но мой вам совет: не используйте больше магию. Ваш резерв на нуле.
Обращаюсь к Белфорду:
– Что вы сейчас сделали?
Он лениво улыбается, и эта улыбка напоминает мне ночной полумесяц.
– Влил в вашего отца немного своей магической силы, несмотря на все ваши попытки помешать мне.
Меня обдаёт жаром стыда.
– Абигейл! – зовёт меня отец.
Я медленно поворачиваю к нему голову.
– Боюсь, что лорд Белфорд прав, – тяжело выдыхает отец. – У нас у всех нет выбора. Твоё замужество неотвратимо.
Я теряюсь. Комната стремительно темнеет.
– Что он сделал с вами? Он угрожал вам?
Белфорд заливисто смеётся. Я вздрагиваю.
– Скажите уже ей, – подначивает он.
Отец набирает полную грудь воздуха. Я вижу, что он борется с собой.
– Я умираю, дочка.
Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Может, отец и не хочет причинить мне боль, но это не означает, что он этого не делает.
– Я говорила вам, что нужно обратиться к лекарю. Это важно и…
– Лекарь мне ни чем не поможет, – перебивает меня отец. – Мою жизнь забирает моя магия.
Мама не сдерживается и всхлипывает. Поворачиваю лицо к ней и вижу бегущие слёзы по её щекам.
– Мне осталось совсем мало времени. Мой долг позаботиться о тебе.
– Говорите конкретнее, – вмешивается Белфорд.
Отец тяжело выдыхает. Его верхняя губя трясётся.
– Мою жизнь забирает сложное заклинание.
– Что это за заклинание, папа? – Я ничего не понимаю.
– Оно скрывает тебя от Альянса, – на одном дыхании произносит граф и сжимается.
– Причём здесь замужество? – нервничаю я.
– Притом, что ваш отец, леди Абигейл, умрёт меньше чем через месяц, если не передаст другому магу эту ношу, – вмешивается Белфорд.
– Вам то это зачем? – психую я.
Отец, прищурив глаза, смотрит на Белфорда. Мне ненавистна сама мысль о том, что я могу стать женой этого человека. Смотрю на папу: он сидит с ровной спиной. Сейчас никто не сможет сказать, что он болен. Неужели его жизнь зависит от моего решения? Тогда у меня и вправду нет выбора.
– У нас с лордом Грефтом свои счёты, – отвечает Белфорд. – И раз всё уже решено, я могу вас оставить.
– Я не сказала – да.
– И не скажешь, – шипит он.
– Милая, – зовёт меня отец. – Ты должна узнать ещё кое-что.
Злобно смотрю на Белфорда. Если бы не состояние отца, я бы ни за что не согласилась даже находиться с ним в одной комнате.
Медленно отворачиваюсь. Выдыхаю.
– Ты тоже маг, – говорит отец.
Внутри больно сжимается сердце. Не могу сделать вдох. Вижу, как отец бежит ко мне, чтобы удержать от падения, но падаю в уже знакомые сильные руки.
«Ты сказал, что не дашь мне умереть!» – мысленно произношу фразу, которую не в силах сказать вслух.
«И не дам, нежная моя…» – звучит уверенный ответ в моей голове.
Тьма.
***
Как же мне плохо. Нестерпимо болит голова и душа. Пытаюсь открыть глаза, но они не поддаются.
«Ты тоже маг!» – звучит в моей голове снова и снова.
Я не владею магией. Нет! Совершенно точно не владею. Почему отец так сказал? Что пообещал ему Белфорд? В груди накапливается горечь. Горло горит огнём. Внутри всё сжимается в один сплошной болезненный клубок. Сейчас я встану и пойду к отцу. Моя минутная слабость помешала разговору. Делаю над собой усилие и приоткрываю глаза. Вечерняя заря окрашивает стены мягким оранжевым светом. Окно приоткрыто так, что ветер свободно гуляет по комнате. Красивое лиловое платье висит на ширме.
Никого рядом нет.
Аккуратно сажусь. В глазах начинает темнеть, но я покорно жду, пока пройдёт слабость. На столе – свежий хлеб, мягкий сыр, малина, но слуг, которые это приготовили, не видно. Невольно вспоминаю девушку с яркими глазами и медовым голосом. Катрина была прекрасна, как свежий сладкий фрукт. Жаль, жизнь её была короткой, как у бабочки.
Слабость отступает. Я спускаю ноги с кровати и шлёпаю в ванную. На ходу заправляю полы халата и туго завязываю пояс. Останавливаюсь напротив каменной чаши. Вливаю в неё холодную воду и жадно лью её себе на лицо. Гоню прочь тягостные мысли. Зря я устроила ту бойню с Белфордом – не подумала, и получилось нехорошо.
