— Конечно дадут. Потому что это я помог здешнему начальнику избежать несправедливого обвинения в краже, назвал ему виновника. Давненько это было, скажу я вам, давненько. Но с той поры меня берегут, кормят и это хорошо, дети. Это очень хорошо.
От удивления Лиса забылась, медленно заправила пряди волос за уши и спросила:
— Значит, ты вправду Знающий? И мы тебе молимся?
Старик вдруг расплылся в широкой улыбке, и длинная борода его задвигалась на худой груди.
— Нравится мне иметь дело с умными людьми. А ты умная девочка. Как твое имя?
— Лиса. Меня кличут Лиса, — ответ сорвался с языка быстрее, чем Лиса успела подумать — а не услышат ли ее имя другие заключенные.
— А полное имя? Как ты записана в книге живущих?
— Лисаэн. Полное ее имя Лисаэн, — вдруг произнес Дагур, и плюхнулся на другой край скамейки. Деревянные ножки глухо стукнули о каменный пол, слегка качнулся стол и мотнулось пламя двух свечей, горящих в глиняных плошках.
Старик важно кивнул и заметил:
— Это суэмское имя, так называют девочек в Суэме. Ну, дети, сидите тут, а я пойду и попрошу для вас хлеба и сыра.
Лишь когда в руках у ее братьев оказались добрые краюхи недавно испеченного каравая, а на столе зажелтел в миске сыр и вареные картофелины, Лиса немного расслабилась и даже попробовала улыбнуться. Может быть, им повезло. Хотя сложно назвать везением то, что она сидит в тюрьме вместе с братьями, и будущее ее неизвестно. Но зато у них есть защитник, и они сыты. А это много значит.
Братья, видимо, вообще ни о чем не думали, потому что уминали еду так, что двигались и уши и волосы на затылках.
А загадочный старик развел огонь на небольшой треноге, подвинул ее к окну, что находилось в самом начале коридорчика перед его закутком, и установил на ней медный кувшинчик.
— Сейчас будет ромашковый отвар, — весело пояснил он и поднял вверх указательный палец, словно хотел показать важность своих действий.
Вода в кувшине быстро закипела, и через пару минут каждый мог потихоньку потягивать густой горьковатый — а главное! — горячий отвар.
— Ну, как? Согрелись? — все приговаривал Умник. — То-то же… а вы не хотели, боялись… Хотя иногда бояться надо. Страх бывает полезным, дети, верьте мне…
Наевшись, Лиса вдруг с удивлением обнаружила, что делать ей больше нечего. Раньше у нее всегда была работа, до тяжелой усталости, до полного изнеможения. Она стирала руки до крови, просеивая песок на стройке, надрывалась, таская тяжелые ведра. Дома ее ждал огород и готовка. Стирка и уборка. Хотя братья помогали ей, это да. А теперь она наелась, напилась, и никакая работа ее не ждет. Сиди себе, развалившись на скамейке. Клонит в сон, тепло от шерстяного одеяла, которое старик накинул всем им на плечи. Темно и как-то даже немного уютно.
— Хорошо у тебя, — осторожно произнес Дайн.
— Да, это верно, — тут же согласился их неожиданный покровитель, — хорошо, когда есть кому позаботиться. Вы помните это, дети. И ты, Лиса, тоже помни. Всегда помните о том, что с вами происходило.
— Кто такие Знающие? Почему их так называют? — осмелилась задать вопрос Лиса.
Раз старик любит поговорить, то, может, и расскажет что интересное и важное. Ему уже много лет, и он, небось, немало повидал на своем веку.
Умник тут же закивал головой, снова выставил вперед указательный палец правой руки и важно заявил:
— Знающие — это пророки, которым открывает свою волю Создатель. Они, вроде как, служат передавателями воли Создателя.
Небольшие глазки старика хитро сверкнули, он улыбнулся и добавил:
— Видите, как просто? Вот потому и Знающие, что они знают волю Создателя. Знающие были всегда и будут всегда. И если вы служите Создателю и знаете Его волю — то вы Знающие.
— И что? Знающим может стать каждый человек, что ли? — недоверчиво уточнила Лиса.
— Да, молодец, девочка. Я же сразу сказал, что ты умница.
Дагур дернул ногой и поморщился. Сердито буркнул:
— Если бы не Лиса, мы бы сюда не попали. Это из-за нее все.
— Ох-ох-охонюшки, — вздохнул старик, — какой же ты грустный и усталый. А ведь ты старший сын, и это тебе следовало заботиться о семье.
Дагур вскинул удивленный взгляд на старика, перекривился и пояснил:
— А у нас все Лиса решает, она главная. Всегда была.
— Сиротство тяжелая вещь. Иногда приходится брать на себя ношу, которая вовсе не по плечу. Но ты, Дагур, старший брат, первенец отца, и тебе должно заботиться о семье. Ты мужчина, негоже оставлять все сестре.
— И что? Значит, и картошку я должен был воровать?
— Какую картошку? — не понял старик.
Лиса пихнула Дагура под столом ногой и покачала головой. Похоже, братец сейчас разболтает все и еще, чего доброго, слезу пустит. Вот мол, какие мы бедные сиротки.
— Обыкновенную, — быстро сказала она, — а вас за что в тюрьму посадили? Если вы Знающий, значит, все должны поклоняться вам на площади.
