Братья — оба — тут же схватились за висящие на шее священные знаки, поцеловали и после этого Ошка сказал:
— Не поминай тут в лесу эту нечисть. Вдруг объявится… Наши ходили в эти места и приносили жертвы, когда надо было им… Говорили, что Загуис жертвы принимал…
— В эти места ваши ходили? Или в какие другие? — попробовала уточнить Лиса.
— Кто его знает… Но где-то тут, рядом с дубами.
Вот только этого не хватало. Хорошо хоть, что день, а не ночь. Но все равно стало страшно до коликов в животе. Нахлынули воспоминания о том, как Загуис чуть не задрал ее, и Лиса поморщилась.
— Давайте лопайте и спать ложитесь. А я сейчас приду…
Она торопливо поднялась и скрылась за деревьями, прихватив с собой несколько ломтей сала и пару сырых картофелин. Поначалу она хотела просто принести жертву, как делала это обычно, но в самый последний момент, когда заклинание уже вертелось на языке, вспомнились слова Саена о том, что нельзя кормить зло.
Ведь он правильно говорил. По-крайней мере из его уст звучало все хорошо и логично. Лиса растеряно посмотрела на картофель в своей руке, после сжала губы. Не будет она ничего давать здешним духам. Прошлый раз они ее не защитили, а защитил Саен и Птица. И еще предупредил об опасности мерзкий крыс, в которого, судя по всему, вселяется Праведный Отец.
Лиса развернулась и, осторожно сжимая в руках еду, направилась к костру. Вот и пусть обходятся без ее приношений. Посмотрим, что они ей сделают, эти лесные духи. И вообще, пусть только попробуют, Лиса найдет на них управу. Может, Создателю помолиться. Ему-то она точно еще ни разу не молилась…
Вечером выяснилось, что Хаш окончательно заболел. Лиса почувствовала это сразу, как только проснулась, ведь Хаш лежал рядом с ней. Горячий бок мальчика пылал огнем даже сквозь одежду.
— Ошка, посмотри, что это с твоим братом, — зашептала Лиса, расталкивая старшего.
Хаш даже глаз не открыл, просто промычал что-то сухими, потрескавшимися губами и поджал к подбородку кулаки.
— Плохо дело… видать… Видать это красная лихорадка… Ты теперь кинешь нас тут, да?
— Теперь нам придется ехать и днем и ночью, чтобы побыстрее попасть в Суэму. Там есть лекарства от этой болезни, это я точно знаю. Так что, собирайся. Позавтракаем в дороге чем-нибудь. Теперь только один раз будем останавливаться для еды. А Хаша надо устроить на лошади верхом…
— В Суэму? Больного Хаша кто пустит в Суэму? Ты бред несешь? Что, тоже заболела? — забормотал Ошка удивленно на нее глядя.
— Не бред. Это единственный выход. Ну, а что, по-твоему, делать? Возвращаться вам в деревню вашу и умирать вместе со всеми? Хочешь, чтобы тебя скинули в общую яму и закопали?
— Сжигают у нас умерших по старому обычаю…
— Да, точно, вы же из нагорского рода, и имена у вас нагорские. А там сжигают и дают денег переправщикам, я знаю. У нас в роду тоже отец так делал раньше. То все равно, какая разница? Хочешь, чтобы сожгли тебя и брата в общем костре? Думаешь, что уже пришло для тебя время поговорить со Смертью?
— Ничего не думаю…
— Вот именно. Лучше помоги мне. Надо приготовить лошадь…
Расседланная лошадка паслась тут же рядом. Лиса погладила ее и проговорила:
— Теперь повезешь без седла. Лука у седла слишком высокая, потому Хашу будет неудобно. Мы просто привяжем оделяло к твоей спине ремнями и устроим Хаша на тебе. Вот и все дела. Тебе-то точно красная лихорадка не страшна.
Седло Лиса запрятала в колючем кустарнике. Вряд ли еще пригодится, но и на виду ему валяться не следует. После они растолкали Хаша и как могли, объяснили, что ему надо забраться на лошадь.
— Я хочу пить… — буркнул Хаш и снова завалился на бок.
— Иди за водой, — сказала Лиса Ошке, — водой надо запастись. Напоем его и трогаемся.
— Может, набрать травы для него? Заварить и это поможет хоть чуть-чуть?
— Мы только время потеряем из-за этой травы. Быстрее двигайся, надо успеть, пока он не умер у нас на лошади. Ты знаешь, за сколько дней съедает красная лихорадка?
— Не говори так, его не съест… то есть, Хаш не умрет… не должен умереть…
— Вот тогда шевелись, и побыстрее.
Не сразу, но получилось устроить младшего на лошади. Лиса велела ему лечь на спину животного и вцепиться в гриву.
— Главное — это держись, иначе придется тебя привязывать. Как-нибудь доберемся. Трогаем, ребята, Маниес уже взошел. Нам предстоит долгий путь всю ночь и весь завтрашний день, если получиться…
К полудню следующего дня добрались до небольшого городка. Тракт в этих местах оказался вымощен гладким камнем и его петли огибали пологие, круглые вершины холмов правильными кругами. От тракта ответвлялась наезженная дорога с двумя четкими колеями от колес — видать, частенько по ней ездили телеги. Она, эта дорога, и тянулась к окруженному каменной стеной городку.
