Птица, лишенная голоса полностью

– Да какая разница? Он просто рассказывал мне кое-что по секрету, – попыталась вывернуться я. – Ты отнесешь чашки в гостиную?

Когда я выходила из кухни, то слышала, как Омер смеялся мне вслед. Только и знал, как издеваться надо мной. Над Караном он никогда не пытался шутить; явно его боялся.

– Доброе утро, – раздался веселый голос Арифа. – Спасибо вашим рукам[56], вот уж правда, завтрак выглядит очень аппетитно.

Я поставила сахарницу в центр стола и взглянула на Арифа.

– Если ты обидишь Сену, я тебя побью! – сказала я. – Не посмотрю, что ты такой высокий. Попрошу Карана тебя побить!

Я перевела взгляд на Карана, ожидая одобрения, на что он медленно закрыл и открыл глаза, словно говоря «да».

– Усвоил, великан?

Ариф нахмурился.

– Не нужно никого просить. Я сам себя за такое побью, – сказал он просто.

Наверное, будет бить себя головой об зеркало.

– Но почему ты вообще об этом говоришь? Я не понимаю. – Он смотрел на меня так, как будто и правда боялся меня. В конце концов, Сена была мне как младшая сестра.

– Просто так, на всякий случай, – ответила я. Омер ущипнул меня за щеку, испортив всю мою напускную строгость.

– Да что с тобой такое с утра пораньше? Ты из-за чего-то разозлилась? – спросил он, положив в рот оливку. Мне хотелось кинуть стул в Омера, который не мог скрыть ухмыляющейся улыбки.

– Да! – сказала я резко. Выдвинув стул, я села рядом с Караном. – Аллах, дай мне терпения!

Я пристально смотрела на Омера с противоположного конца стола, но он все так же улыбался. Смотря в его лучистые глаза, я тут же передумала махаться стульями. А то вдруг из-за моих флюидов Вселенная меня услышит, и тогда Омеру достанется по-настоящему. Может, я вообще была ведьмой?

– Доброе утро, – раздался хриплый голос Сены. Сев напротив Арифа, она стрельнула в него глазами.

– Я налью всем чай, – сказала я, уже собираясь встать, но Ариф опередил меня. Его рука, которая спокойно держала чайник, дернулась, как только дошла очередь наливать чай Сене.

– Приятного аппетита, – произнес он, сев рядом с ней. – Девушки, здоровья вашим рукам. Завтрак выглядит очень аппетитно.

Остальные сказали то же самое. Мы пожелали друг другу приятного аппетита и приступили к еде.

– Кстати, Сена, здорово, что ты смогла к нам выбраться, – добавил Омер. – Хоть ты и уедешь через пару часов, мы будем рады вновь видеть тебя в нашем доме.

– Вы очень хорошо меня приняли, – ответила Сена, не подумав.

Она так и прожигает Арифа взглядом. Почему? Потому сегодня Ариф надел костюм. Сена, наверное, скоро упадет в обморок от такого зрелища.

– В следующий раз я буду ждать вас в Анкаре, – сказала она нежно.

Мы переглянулись с Караном.

– Мы приедем, – ответил он, улыбаясь. Потом перевел взгляд на Сену: – А ты приезжай к нам еще раз. Считай это место своим домом. Можешь приезжать к Ляль в любое время.

Мои губы приоткрылись в изумлении. Как долго еще мне нужно здесь пробыть, раз он ответил подобным образом?

Сена удивленно подняла брови.

– Ляль… – пробормотала она. – Тот парень, Озкан. Однажды ты его чуть не ударила, когда он назвал тебя «Ляль»!

Когда до нее наконец дойдет, что именно она сказала, то она станет первой, кого я и в самом деле ударю.

– Это тот парень, который влюблен в тебя? – небрежно спросил Омер, продолжая есть. Этого вопроса было достаточно, чтобы челюсти Карана снова свело.

– Ха! – произнес Омер, вспомнив. – Это был тот самый Озкан, которого мы по-хорошему предупредили?

Я удивленно посмотрела на Карана.

– Предупредили? – спросила я сердито. – Я говорила тебе, что мне не нужна помощь. Почему ты проигнорировал мою просьбу?

Ему не было необходимости вмешиваться. Да, возможно, Озкан был мной одержим, но абсолютно безобиден. Я не хотела, чтобы из-за меня у него возникли проблемы.

Да и какое дело этому Карану-медведю до него?

И правда, какое ему дело?

Каран нахмурился:

– Он рыскал рядом с нашим домом. Озкан начал расследовать, что с тобой приключилось, – процедил Каран сердито. – Что я должен был сделать, молчать и смотреть, как он вторгается в твою частную жизнь без твоего согласия? И ведь он еще в тебя влюблен! – Каран повысил тон, отчего я удивленно раскрыла глаза. – Как я мог это допустить?

– А что, в меня и влюбиться нельзя? – спросила я, увидев, как от моих слов раздуваются его ноздри. Каран положил кусок менемена в рот.

– Давайте вернемся к еде, – произнес он, и все тут же уставились в свои тарелки.

То, как он себя вел, заставляло усомниться в нормальности наших отношений, а я ненавидела неопределенность. Неопределенность – это дорога, которая ведет в пропасть. А у меня не было ни сил, ни желания бродить вдоль обрыва.