Птица, лишенная голоса полностью

– Тебе некомфортно? – спросил Каран. – Предполагаю, что да, но нам необходимо принять меры… С тех пор, как ты приехала в Стамбул, ты видела море лишь издалека. Я бы хотел, чтобы ты наконец-то была к нему ближе, – закончил он мягко.

– И правильно сделал, – ответила я, застегнув куртку. Я любовалась морем. – Это очень красиво.

– Мне тоже так кажется, – произнес Каран, но смотрел он не на море, а на меня, и я готова была простить ему даже этот банальный комплимент. Он заметил, как я потираю замерзшие руки. – Если тебе холодно, я принесу еще что-нибудь, чтобы согреться.

– Все в порядке, – произнесла я, но он уже взял мою руку в свою.

– Давай сначала согреем твои пальцы, – произнес он.

Я стояла и смотрела, хлопая ресницами, как он зажал мою руку между своими ладонями. Из-за хронической анемии мои руки и ноги почти всегда были ледяными. Кожа Карана, напротив, была горячей. Может, это нормальное состояние для здорового человека, но мне казалось, будто я поднесла ладони к плите. Его руки согревали меня так же, как и его взгляд, прикованный к моему лицу.

Я придвинулась ближе, стараясь не обращать внимания на проходящих мимо людей, которые с интересом нас разглядывали. А Каран тем временем взял мою правую руку и начал греть в своих ладонях, глядя прямо перед собой. На нем сегодня была черная водолазка, которая смотрелась на его теле просто великолепно. Девушки, проходящие рядом, уставились на Карана, отчего я кинула на них грозный взгляд. Они что, не видели, что рядом с ним стою я?

– Ты ешь кукурузу? – спросил он, взглянув на меня и успев заметить, как я его разглядывала.

Он все равно уже об этом знал, Ляль. Было видно, как он глупо улыбался.

Я поморщилась.

– У меня аллергия на кукурузу. Может, что-нибудь другое? – спросила я с волнением. – Раньше, когда я была маленькой, у меня была аллергия и на молоко, но потом она прошла…

Услышав это, он удивился:

– Аллергия на молоко – обычное явление, но как она прошла? Разве аллергия может просто так исчезнуть?

Я пожала плечами:

– Не знаю, значит, может. А у тебя есть аллергия на что-нибудь?

Он медленно покачал головой из стороны в сторону, а затем устремил серьезный взгляд куда-то вперед. Я повернулась, чтобы посмотреть, что именно его отвлекло.

Охранник, которого, насколько я помнила, звали Серхат, стоял с девушками, которые совсем недавно проходили мимо нас; они болтали и курили. Каран кивнул Арифу, и тот быстро подошел к Серхату.

Серхат, на этот раз ты здорово облажался.

Мои мысли подтвердились, когда Каран тихо выругался. Мы стояли на том же месте и не двигались. Ариф подошел к Серхату и что-то ему сказал. Даже издалека было видно, как Ариф рассержен. Я наблюдала, как Серхат с испуганным взглядом выбросил сигарету. Когда охранник направился в нашу сторону, мне было непонятно, почему он так сильно испугался того, что сказал ему Ариф.

Он встал перед нами и обратился к Карану, сказав: «Брат», но Каран не позволил ему продолжить. Выпустив мою руку из своих ладоней, он схватил Серхата за ворот и с силой потряс. Лицо Серхата исказилось от боли.

– Черт возьми, ты до сих пор так ничему не научился? Какого хрена ты продолжаешь уклоняться от своих обязанностей, кретин? – спрашивал он, повышая голос.

На нас смотрели все, включая тех девушек, с которыми Серхат разговаривал ранее. Когда Каран заметил это, он потянул Серхата в сторону.

– Я не уволю тебя только потому, что тебе нужно помогать своей матери, но ты не желаешь исправляться! Сколько раз я буду предупреждать тебя, Серхат? Кто защитит нас, пока ты стоишь там и болтаешь в свое удовольствие, а? – Каран оттолкнул его от себя. – Проваливай, не хочу тебя видеть!

Серхат тут же скрылся из поля зрения, даже не подняв головы, пока Каран сердито дышал через нос. К нему подошел Ариф.

– Брат, это было последним предупреждением. Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он.

Каран, держась за переносицу, резко выдохнул.

– Сколько раз я давал шанс этому парню? – произнес он сердито. Мы встретились лицом к лицу, и он продолжил, тут же смягчаясь: – Мне очень жаль. Этот Серхат продолжает испытывать мое терпение.

Я медленно взяла его за руку.

– Понимаю, ты злишься, но правильно ли было разбираться на глазах у всех? – спросила я.

– Он стоял от нас буквально в нескольких шагах. И тем не менее если даже в таком случае он отлынивает от своей работы, то рискует нарваться на проблемы.

Каран повернулся и обратился к Арифу:

– В этот раз обсуди с ним его поведение как следует, Ариф. Я терплю его, однако никто на моем месте не стал бы терпеть. Если я его уволю, он уже больше никуда не сможет устроиться…

Каран старался успокоиться, хрустя шеей то вправо, то влево.

– Я даю ему последний шанс, и то из-за его больной матери, но ты должен преподать ему урок, – сказал он угрожающе.

– Как скажешь, Каран, – произнес Ариф, склонив голову.