Птица, лишенная голоса полностью

– Ясин… – начала я, пытаясь его утихомирить, и положила руку ему на плечо. – Каран просто помог мне.

– Я не хотел, чтобы Ляль оставалась одна, поэтому был рядом с ней, – поддержал меня Каран. – Больше ничего…

Брови моего брата взметнулись вверх.

– «Ляль»? – переспросил он (так, словно сам в первый раз услышал мое имя). – Какая она тебе Ляль? Как ты назвал ее? – огрызнулся он.

– Да, Ляль, – сказал Каран, не дав мне объясниться, словно бросал вызов Ясину.

Как будто он не знает, что за этим последует; он специально его провоцирует.

– Мы позже это обсудим, – сказал Ясин, внимательно глядя на меня. – А сейчас давай спустимся и поговорим.

Он бросил на Карана угрожающий взгляд, взял меня за руку, и вместе мы спустились в гостиную. Немного успокоившись, он поцеловал меня в висок. Когда мы сели на диван, он посмотрел мне в глаза и с грустью произнес:

– То, что случилось вчера… Милая сестра, прости меня за это.

Я взяла его руку в свою.

– Ясин, в чем здесь твоя вина? Никто не виноват в том, что произошло, – произнесла я, и он сгреб меня в охапку, притянув к себе.

– У тебя лицо от слез опухло. И еще я заметил красные отметины на твоей шее. Иногда я думаю, правильное ли решение тогда принял. Кажется, для тебя небезопасно оставаться здесь, Эфляль. Невозможно исправить ошибку ошибкой.

– Что за бред ты несешь, Ясин? – сказал Каран, и я повернула голову на голос. Он по-прежнему не надел ничего сверху. Ходил по дому, как античная статуя.

– Что значит «небезопасно здесь оставаться»? Это ты, что ли, решаешь?

Наши взгляды встретились.

– Ты тоже так думаешь? – спросил меня Каран, и я видела, что он хотел услышать от меня «нет».

– Это я так думаю! – решительно ответил Ясин. – У тебя есть возражения?

– Давайте не будем усугублять, – вмешался Омер.

Я чихнула.

– Будь здорова, маленькая птичка. Пойдем со мной, давай что-нибудь перекусим на кухне. Пусть они разбираются между собой, – сказал Омер и протянул мне руку. Мне не хотелось покидать брата, но я все же встала.

– Оп-оп-оп! – произнес Каран, останавливая нас с Омером. Когда он обнял меня за плечи, глаза моего брата расширились от ужаса.

– Я тебе покажу «оп»! – встрепенулся Ясин, утягивая меня за собой. – Ты кто такой, чтобы ей «оп» говорить?

– Да это я тебе говорю, идиот, «оп»! – парировал Каран, наклоняясь ближе к Ясину.

– Каран, у нас и так много проблем, что вы устроили ерунду из-за какого-то «оп»? – спросил Ариф удивленно.

Единственный разумный человек в этом доме – наш великан.

Ясин истерически рассмеялся.

– Кто ты такой, идиот? Кем ты себя возомнил, чтобы говорить моей сестре «оп»?

Да что они заладили с этим «оп». Давай и мы тоже так скажем. ОП!

– Знай свое место! Не зли меня, Акдоган! – сердито произнес Ясин.

Каран с напускной застенчивостью ухмыльнулся и, сцепив руки за спиной, наклонился к моему брату.

– А что произойдет, если я тебя разозлю, господин Гёркем? – спросил он Ясина и подмигнул мне.

Он пытался отвлечь Ясина от ночного инцидента.

Я и сама понимала, что теперь они разбирались между собой, а не из-за меня. Как это случилось? Я еще не оправилась от пережитого, а они уже трепались о какой-то чепухе. Иногда у мужчин полностью отказывал мозг. Я отодвинулась от брата, не обращая внимания на внезапное головокружение. Омер, заметив, что мне стало плохо, подошел ко мне, приобнял и вывел на кухню.

– Стой спокойно и ни звука!

Я остановилась как вкопанная, вспомнив голос Серхата. Я была еще не готова вновь очутиться на кухне. Омер уставился на меня, не понимая, почему я вдруг остановилась. Он проследил за моим взглядом.

– Тогда пойдем наверх, – предложил он, считав мое состояние. – Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Я не знала, насколько ужасно было чувствовать себя в опасности там, где, казалось, ты должна быть под защитой. От противоречивых эмоций внутри меня назревала буря. Как будто его рука, схватившая меня, все еще касалась моей шеи. Я представила, что прямо сейчас он схватит меня и оттащит к стене. Я тяжело вздохнула и села на кровать в своей комнате. Снизу доносились голоса Ясина и Карана.

– В доме есть обезболивающее? – спросила я Омера. Он, как и Каран, в точности повторил его слова:

– Сначала тебе нужно поесть, а потом уже принять лекарства.

Когда Омер выходил из комнаты, я хотела попросить его остаться, но тут ко мне пришел Босс; он прыгнул на кровать и лег рядом.

– Малыш, – произнесла я, не в силах больше сдерживать слезы. Пес положил морду мне на колени и смотрел на меня снизу вверх, а я наклонилась и поцеловала его в холку. – Спасибо, Босс. Спасибо, мой спаситель.

Когда я растянулась на кровати, Босс без промедления лег рядом со мной. Он положил морду на лапы и лизнул меня в лицо, а я вытерла глаза. Босс коснулся языком моей щеки, слизывая одинокую слезу.

– Хорошо, я поняла, не буду больше плакать, – улыбнулась я.