Птица, лишенная голоса полностью

– Я ждала всю жизнь. И я буду ждать до последнего вздоха, только вернитесь ко мне! – Я кричала, смотря, как их силуэты медленно исчезают и они больше не слышат меня. – Папа! Не оставляй меня!

– Ляль, – услышала я голос Карана словно издалека. – Ляль. Просыпайся, милая.

Во сне я взглянула на отца и мать в последний раз. Я никогда не смогу попрощаться с ними. Я не могла позволить видению, которое снилось мне почти каждую ночь и из-за которого я каждый раз просыпалась в слезах, еще больше расстраивать меня. Я зажмурилась, а потом открыла глаза и увидела перед собой Карана.

– Ты в порядке? Ты плакала. Видела плохой сон? – спросил он, смотря на мои влажные глаза. Он нервно сглотнул. – Ты видела тот момент?

Я села на кровати, вытирая щеки, и Каран немного отодвинулся от меня. На нем все еще не было рубашки, а по глазам было понятно, что он вовсе не спал.

– Который час? – спросила я. Голос был настолько безжизненным, что Каран, заметив это, прищурился.

– Уже полдень, – ответил он, а затем прижал тыльную сторону ладони к моему лбу. – У тебя температура. Ты от этого плакала? – спросил он тихо.

Я прислонилась спиной к изголовью кровати.

– Обычно когда я очень долго грущу, то начинаю заболевать, – я шмыгнула носом. – Эту черту я унаследовала от матери.

Он поджал губы и приблизился ко мне, отчего я невольно задержала дыхание. Мои глаза закрылись сами собой, когда я ощутила, как его прохладные губы касаются моего лба. Я услышала, как Каран грустно вздохнул, прежде чем отстраниться.

– Температура повышается. Полчаса назад ты не была такой горячей, – сказал он как будто сам себе.

Меня трясло, но в этот раз из-за холода во всем теле. У меня саднило горло.

– Голова болит, – поморщилась я. – В доме есть обезболивающее?

Он отрицательно помотал головой.

– Сначала тебе нужно что-нибудь съесть, – сказал он, потянувшись за телефоном, а потом кому-то позвонил. Я опустила голову на подушку и смотрела на Карана, пытаясь не вспоминать о прошлой ночи, но у меня не получалось. Каран, словно прочитав мои мысли, сел рядом и притянул меня ближе к себе.

– Ариф, попроси принести наверх какой-нибудь еды и лекарство от простуды. Когда он пришел? – вдруг спросил он, и я повернула голову, чтобы посмотреть на его реакцию. Каран нахмурился.

– Пусть подождет, – ответил он резко. – Ей сейчас не очень хорошо. Да, пришли кого-нибудь сюда, – закончил он и отключил телефон.

– Кто пришел? – спросила я.

Прежде чем Каран успел ответить, я услышала голос Ясина в коридоре.

– Где, черт возьми, моя сестра? Отпусти меня! Где она? Ариф! Я сейчас тебе руки переломаю! Да отпусти же меня, громила!

– Ты опоздал! – закричал из-за двери Каран, и я тут же встала с постели.

– Брат, она спит, – вмешался Ариф.

– И какого хрена ты тут орешь? – раздался уже голос Омера.

Ясин попытался открыть дверь в комнату и, когда у него не получилось, начал бить в нее кулаком.

– Где этот ублюдок Каран? Куда ты дел мою сестру, а?

Ляль, если не откроешь дверь, он ее выломает.

Как только я дотянулась до дверной ручки, то почувствовала, как Каран коснулся моей талии. Я повернулась к нему, и он сказал:

– Побудь с Ясином вдвоем и обязательно что-нибудь поешь. У меня есть дела, это всего на пару часов, а потом я снова буду рядом с тобой.

Я улыбнулась и обняла его, отчего он сильно удивился, но ответил на мое объятие.

– Спасибо за то, что остался со мной, Каран, – произнесла я, и он поцеловал меня в висок. Ясин продолжал молотить в дверь.

Представляю, если бы сейчас дверь открылась и он застал бы нас в обнимку.

Тогда у брата случился бы сердечный приступ.

– Не благодари, – произнес Каран, отстраняясь от меня, и я, улыбнувшись ему, наконец открыла дверь.

– Ясин! – произнесла я с тоской в голосе. Не дожидаясь его реакции, бросилась ему в объятия.

– Эфляль, – прошептал он, отрывая меня от пола. – Как ты, любимая сестра? Как только я узнал о том, что случилось, тут же выехал к тебе.

Он поставил меня на землю и пристально посмотрел мне в глаза.

– Как ты, моя ненаглядная? – Он начал по обыкновению осматривать меня с ног до головы.

– Все в порядке, брат, – соврала я, и брови Ясина сдвинулись к переносице.

Ляль, на тебе мужская рубашка, а на Каране вообще ничего нет! Вот мы и попались!

– Какого хрена! – выругался Ясин и перевел взгляд на стоявшего позади Карана. – Что тут происходит? Почему на тебе нет рубашки?

Потом он снова посмотрел на меня. Увидев, где на самом деле сейчас была рубашка Карана, которая смотрелась на мне как платье, он явно не обратил внимания на короткие шорты, которые, между прочим, на мне тоже были.

– Какого лешего на тебе его одежда?

– Не мели чепухи! – прикрикнул на него Каран.