Притянув пса к себе, я обняла его, обхватив за живот. У меня раскалывалась голова, и я закрыла глаза, ощущая, как поднимается температура. Однако болезнь, пустившая корни в теле, возникла не из-за простуды, а из-за раны в душе. Я продолжала прокручивать в голове события прошлой ночи, и от этого все мое тело окоченело. Серхат мог убить меня в любой момент. Но не был ли этот инцидент связан с тем, что в последнее время я то и дело возвращалась к теме смерти, словно звала ее к себе?
Босс уткнулся мордой мне в шею и тихо заскулил.
– Хорошо, думать о плохом тоже не буду.
У меня не было сил даже поднять руку. Я отчаянно подавляла рвотные позывы, потому что физически не могла добраться до ванной. Может ли отчаяние довести до тошноты? Меня точно может.
– Ляль? – раздался голос Карана. Босс начал ворочаться у меня в объятиях, отчего мне в рот попал клок его шерсти. Я тут же села на кровати и прикрыла рот рукой, подавляя тошноту. Каран зашел в комнату.
– С тобой все в порядке? – спросил он, шлепнув Босса по бедру. – Спускайся с кровати, малыш!
– Я в порядке, – ответила я почти беззвучно, пытаясь глубоко дышать. – Обезболивающее…
– Сначала тебе нужно съесть вот это.
Ясин вошел в комнату с подносом в руке и сел на противоположном конце кровати.
– Нужно открыть окна и двери. Все в этой комнате пропахло этим идиотом Караном. Конечно, мою сестру будет тошнить, – сказал он, поморщившись.
– А ну вали отсюда! – закричал на него Каран. – Что ты наговариваешь на мой запах. Ничего такого нет, правда же? – спросил он, переведя взгляд на меня.
Брат знал, что меня часто тошнит в напряженных моментах, но все равно хотел задеть Карана.
– У меня болит голова. Пожалуйста, можете не орать здесь, – боль в горле стала нестерпимой, я нахмурилась. Омер, который тоже зашел в комнату и сидел сейчас в кресле-качалке, взял слово.
– Пусть они уходят. А мы останемся здесь вдвоем. Договорились, маленькая птичка? А то у меня от них тоже голова трещит, – сказал он, с напускной серьезностью схватившись за голову.
Я знала, что Каран ни за что не уйдет первым. А Ясин приехал сюда ради меня. Ариф, стоявший в дверях, с беспокойством смотрел на меня и, похоже, тоже никуда уходить не собирался. От этой картины на глаза мне тут же навернулись слезы.
Больше никто не проронил ни звука. Протянув руку к подносу, я взяла тост. Откусила кусок. Никто меня ни о чем не спрашивал. Я еще пару раз надкусила тост. После этого Каран вытащил из кармана обезболивающее и протянул его мне, глядя на меня с искренним состраданием. Я понимала, что он все еще винил себя в случившемся.
Его взгляд упал на мое горло. Заметив, что я перехватила его взгляд, он тут же перевел его и посмотрел мне в глаза.
– Что с ним случилось? – спросила я, отчего Каран нахмурился еще сильнее.
– Не нужно, Ляль, – ответил он.
– Что случилось? – настаивала я. – Он все еще здесь? Я не хочу находиться с ним под одной крышей!
Прислонившись спиной к изголовью кровати, я подтянула колени к животу и обхватила их руками.
– Не хочу здесь больше оставаться, – добавила я.
Плечи Карана поникли. Когда я встретилась с ним взглядом, мне показалось, будто кто-то ударил меня под дых. Я не хотела причинять ему боль своими словами.
– Его здесь нет, – отозвался Омер. Его глаза, в которых мгновение назад было так много сострадания, теперь пылали гневом. – Думаешь, мы позволили бы ему находиться здесь, в одном доме рядом с тобой?
Ясин положил ладонь мне на колено.
– А может, хочешь поехать со мной в Испанию? – спросил он и слегка улыбнулся: – Отдохнешь от всего, что на тебя навалилось. Что скажешь?
Мое сердце, словно ища приюта, заставило меня повернуться и посмотреть на Карана. Я сглотнула, видя, что он ожидает моего вердикта. Выражение его лица говорило мне, что он примет любое мое решение, каким бы оно ни было. Даже если бы прямо сейчас я сказала
Игнорируя вопрос брата, я настойчиво повторила:
– Что с ним случилось?
Если я не буду знать правды, то не смогу сделать ни шагу в этом доме.
– Он умер, – ответил Ариф.
Я вздрогнула, не ожидая услышать эти слова.
– Ариф! – предупреждающе встрял Каран. – Зачем ты так сразу, животное!
Каран перевел взгляд на меня:
– Только успокойся и не пойми неправильно. Я не выходил из комнаты все то время, пока ты спала. Никто не сделал ему ничего намеренно, – пытался убедить меня он.
Почему мне не стало легче, когда я узнала, что Серхат мертв? Когда девушка внутри меня, которая желала, чтобы он просто получил по заслугам, вдруг стала такой жестокой? В какой момент мне захотелось, чтобы он корчился и извивался от боли, которую чувствовала я?
Ясин видел, как расширились мои зрачки.
