Птица, лишенная голоса полностью

Я выключила планшет и отложила его в сторону. Взглянув ему в глаза, я поняла, что он ждет от меня прямой ответ. Я прочистила горло.

– Если я прощу тебя, Каран, это не значит, что я забуду то, что ты сделал. Я прощу тебя только потому, что это позволит облегчить боль, которую я испытываю. То есть это одновременно связано и не связано с тобой. – Я сильнее завернулась в шаль, которая укрывала мои плечи. – Поэтому, когда я почувствую, что не смогу больше выносить это чувство внутри, то прощу тебя. А до этого времени нам лучше держаться друг от друга подальше.

Горько улыбнувшись, я добавила: «Мне очень жаль» – и направилась в противоположную сторону сада, оставляя позади себя его виноватый взгляд.

Если Каран думал, что легко сможет вернуть мое расположение, то он сильно ошибался.

И, конечно, он не знает, что мы собирались обернуть его в лаваше и закупорить в банке.

Если он хотел, чтобы я его простила, то должен заслужить мое прощение.

Мне было бы легче, если бы мы просто могли дать ему пощечину, но к сожалению…

Мои ноздри учуяли его парфюм прежде, чем я успела ощутить движение справа от себя. Он догнал меня и пошел рядом, засунув руки в карманы.

– Ты права, – сказал он. – Мне нужно дать тебе время, чтобы ты смогла меня простить. Я зол, потому все эти события случились до того, как мы успели как следует узнать друг друга. Если бы ты знала меня лучше, то поняла бы, что в моменты гнева я рублю сплеча и что на самом деле я не имел в виду ничего плохого.

Он повернул голову в мою сторону, ожидая встречного взгляда, но я продолжала идти прямо.

– Мне правда очень жаль, что так случилось, – в его голосе звучала грусть.

Я наклонилась и потрепала по холке Босса, который в этот момент подбежал к нам.

– Даже если бы я знала тебя лучше, то все равно не смогла бы простить, так сильно ты меня обидел. Возможно, если бы я знала тебя лучше, я бы даже больше расстр…

Я не смогла договорить. Каран не ответил мне. Мы шли бок о бок по саду, а Босс в это время плелся за нами и терся о ноги. С одной стороны, мне нравилось, когда Каран молча сопровождал меня, но иногда мне так и хотелось ткнуть ему локтем под ребра. Что он сделает, если я вдруг пну его?

– Эфляль, – раздался голос Арифа, и мы с Караном остановились и оба повернулись на источник звука. Ариф сделал пару шагов и тут же оказался рядом.

– Мы купили билеты на всех людей из твоей команды, однако они сказали, что с ними придет еще один человек. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Нет.

– А кто он? – спросила я.

– Гёкхан Гюрсес, – ответил Ариф.

Уголки моих губ расплылись в улыбке, потому что, услышав имя дорогого мне человека, я вмиг ощутила себя счастливой. Гёкхан, должно быть, хотел сделать мне сюрприз, поэтому ничего не рассказал. Однако тайна открылась, потому что за дело взялись люди Акдоганов, которые никогда не упустят ни малейшей детали.

– Наверное, он хотел сделать мне сюрприз, – пробормотала я, все еще лучась от счастья. – Никаких проблем. Мы можем включить его в список тех, кто должен приехать.

– Это тот Гёкхан, который управляет твоим рестораном? – спросил Каран, и я от неожиданности развернулась к нему.

Есть ли что-то, чего он не знает?

Но сейчас взгляд Карана прикован к Арифу. Меня беспокоило, что он знает все подробности моей личной жизни. А я даже фамилию его узнала только от брата. Несправедливо!

Как по мне, сейчас он ведет себя так, будто готов рассказать тебе о всех своих родственниках до десятого колена, но да ладно.

Сейчас это не важно.

Как скажешь.

– Все верно, Каран, – ответил Ариф.

По моему хмурому взгляду, брошенному в сторону Карана, было понятно, что я недовольна тем, что они знают всю подноготную обо мне и моих друзьях. Голос Арифа был напряжен, и я невольно задумалась – а не боится ли он меня, несмотря на свой внушительный рост и размеры?

– Он настолько близкий друг? – и в этот раз Каран обращался именно ко мне. – Чтобы делать такого рода сюрпризы… – добавил он себе под нос.

Я только что сказала ему, что нам нужно держаться подальше друг от друга, а он вместо этого спрашивает, какие отношения связывают меня и Гёкхана. Я не спрашивала еще, не придурок ли он?

Вот и спросила бы.

С раздражением на лице я повернулась к Арифу.

– Ариф, позаботься, пожалуйста, чтобы вся команда с комфортом добралась до нас. Особенно Гёкхан, – отчеканила я последние слова.

Каран хотел прокомментировать мои слова, но я развернулась и пошла прочь, так что ему пришлось смолчать. Да кем он себя, в самом деле, возомнил? Говоря о том, что дает мне время на его прощение, он надеялся, что я так сразу начну ему все рассказывать? Или он слишком самоуверенный, или держит меня за дуру.