Он двинулся в мою сторону, но Каран остановил его, выставив руку вперед. Я медленно закрыла и вновь открыла глаза, давая знак Карану, что он может не переживать по этому поводу. Каран опустил руку, и Гёкхан тут же подошел ко мне вплотную.
– Этот ресторан для меня важен так же, как и для тебя, Эфляль. Не наказывай меня так, – умоляюще произнес он.
Я закрыла глаза и набрала в грудь воздуха. Мне не хотелось, чтобы ссора между нами перешла все границы и мое решение выглядело непрофессиональным. Хоть я и злилась на Гёкхана, я понимала, что ресторан и правда для него очень дорог. Если бы я отстранила его прямо сейчас, то только подтвердила бы его слова о том, что я для него всего лишь начальница. Мне не следовало так поступать.
– Ты прав. Я не могу верить кому-то так же, как тебе, и никто не смог бы позаботиться о ресторане так хорошо, как это делал ты.
На его лице появилась грустная улыбка.
– Но в любом случае после этого наши пути расходятся, Гёкхан. – Я не позволила себе пустить слезу, хотя еле сдерживалась. – Мне жаль.
Взяв меня за руку, он взглянул мне в глаза.
– Я поддался своему эго. Ты живешь так далеко от нас, в другом месте… Прости меня. Я был несправедлив. Сам не знал, что говорил. Я не имел права переходить границы дозволенного. Мне правда очень жаль, – закончил он сокрушенно.
– Ты никогда не был для меня просто работником, – сказала я упавшим голосом. – В моем сердце ты всегда занимал особое место. Как ты мог этого не замечать?
Он поджал губы, притянул меня к себе и крепко обнял. Я не сопротивлялась, а потом обняла его в ответ.
– Прости меня, – прошептал он мне и обнял еще крепче, в то время как мы с Караном встретились взглядами за его спиной. Он с грустью смотрел на нас. Казалось, все близкие люди сговорились и решили разбить мне сердце.
– Поздно, Гёкхан, – сказала я, все еще глядя на Карана. – Уже слишком поздно для извинений.
Мои губы задрожали, а Каран опустил голову. Я не знаю, откуда у меня было такое предчувствие, будто Каран расстроился не из-за самой ссоры, а из-за того, что она произошла именно с Гёкханом. Он не говорил этого прямо, но это было написано в его глазах. Кажется, мой панцирь дал трещину, став более мягким по отношению к Карану.
Гёкхан отпустил меня и отошел на пару шагов.
– Возвращайся в Анкару, Эфляль, – сказал он так, будто одно это решило бы все проблемы. – Пожалуйста, возвращайся.
Я натянуто улыбнулась.
– Счастливой дороги, Гёкхан, – сухо произнесла я.
Я обернулась и увидела всю команду; их взгляды были обращены на нас.
– Увидимся завтра. Всем спокойной ночи, – сказала я и вышла из сада.
Зайдя в дом, я поднялась по лестнице и прошла в свою комнату, а потом услышала чьи-то шаги помимо лап Босса, который постоянно плелся за мной по пятам. Я знала, чьи это шаги. Лежала на кровати, подложив под голову подушку и закрыв глаза, и слушала, как шаги приближаются к моей комнате.
Некоторые вещи нельзя компенсировать. Каран, который все это время молча ждал перед моей дверью, пока я не выключила лампу у кровати, отлично это знал. Жизнь – это всего лишь день от рассвета до заката, и этот день – сегодня. Иногда нужно уметь забывать и жить дальше. Но иногда прощение могло быть ошибкой. Прощение не изменит прошлое, но может повлиять на будущее.
Когда сегодня я смотрела в глаза Карана, которые кричали о том, что ему и правда жаль, я поняла, что он заслуживает прощения. Потому что иногда это того стоит.
Музыка имеет особенность уносить людей далеко от реального мира, позволяя путешествовать в неизведанные вселенные и страны. Иногда песня, которая звучала в самый радостный момент в жизни, может помочь воспарить к облакам; а иногда одна только строчка ниспровергает с небес, разрушая моральный дух. Исполнение музыки также чревато этими переменами.
Мне всегда нравилось, как звучал мой голос. В начальной школе я пела в хоре и иногда получала сольные партии. Моя мать тоже была творческим человеком и всегда поддерживала меня и вселяла уверенность. Сейчас, стоя с микрофоном в руке и закрыв глаза, я пела и благодарила жизнь за свой дар.
Моя мать учила меня быть собой.
Только сейчас, закончив петь, я услышала аплодисменты, которые вернули меня в настоящее. Шум аплодисментов Арифа и команды из десяти охранников был эквивалентен шуму толпы. Пожелаем здоровья их рукам, как же они стараются…
Я широко улыбнулась и поклонилась. Специально для репетиции Акдоганы зарезервировали зал для приемов в одном из отелей. Больше никого, кроме Арифа и его людей, не было. Но по довольным лицам было понятно, что им понравилось наше выступление. Ариф подошел ближе.
– Ты действительно молодец, – с восхищением произнес он. – Я и не ожидал, что ты настолько хорошо поешь.
Мои плечи невольно расправились, и я тихо произнесла:
– Спасибо большое.
Я знала, что у меня красивый голос, но комплимент от Арифа ощущался совсем по-другому. Я не смутилась, но щеки все равно покраснели от того, как сильно мне нравилось получать похвалу в свой адрес.
– Это все на сегодня, босс? – спросила меня Зехра.
