Я отвернулась и стала разглядывать гостей в зале.
Я расслабила челюсть, приоткрыла губы и выдохнула. Не нужно надумывать.
Слушая песню, которую исполняла Зехра, я отбивала ногой ритм. Голос подруги помогал мне успокоиться. Медленная песня, которую она пела на сцене, и выпитый коктейль помогли избавиться от роя мыслей в голове. Как только я решила, что готова вновь выйти на сцену, Зехра закончила петь, а Ариф, подойдя ближе, прошептал ей что-то на ухо. Наши с Арифом взгляды пересеклись, и он непроизвольно нахмурился. Он взял микрофон в руки, и все взгляды в зале устремились к нему.
– Дорогие гости, мы готовы провести вас в зал, где будет проходить сбор пожертвований. Желаю всем отличного вечера, – сказал он и поставил микрофон на стойку.
Я обернулась и уставилась на Карана.
– Что это значит? Я должна была выйти на сцену еще раз. Почему он сказал, что гости могут проходить в зал? Что происходит, Каран?
Как только люди рядом с нами отошли в сторону, Каран подошел ближе.
– Кажется, будет лучше, если ты выйдешь на сцену после сбора пожертвований. Разве не лучше выступать в самом финале этого вечера? – спросил он, наклонив голову. – Мне показалось, так будет лучше…
– А мне так не показалось! – рассердилась я. – Как ты смог принять такое решение, не посоветовавшись со мной? Ведь это я выступаю на сцене, мне и решать!
Несколько человек обернулись на нас, потому что я непроизвольно повысила тон.
– Я соглашалась со всеми вашими идеями, потому что хотела выразить благодарность за эту возможность. Но даже если ты являешься организатором вечера, ты не можешь в одиночку принимать такие решения. Это выглядит подло.
Сказав это, я развернулась и направилась в зал для сбора пожертвований. Если бы я стояла рядом с ним еще хоть секунду, то не удержалась и ударила бы его по его красивому лицу. Я не могла поверить, что он так поступил.
– Ляль, – догнав, позвал он и нежно коснулся моей руки. – Ты права, мне следовало спросить тебя.
Я остановилась.
– Ты сделал это специально! – Я не могла перестать сердиться. – Ты не хотел, чтобы я вновь вышла на сцену. Почему?
Он облизнул губы и взял мою руку в свою ладонь; я хотела пресечь это, но люди оглядывались на нас, а мне не хотелось давать им поводов для сплетен.
– Мне очень жаль, – произнес он, с грустью смотря мне в глаза. – Если хочешь, я сейчас же все поменяю. Я сделал это, не спрашивая твоего разрешения, потому что поддался порыву. Извини.
– Каран, какому порыву? – Я впилась ногтями в его ладонь. Я не понимала, почему ему было так важно держать меня за руку. – Почему ты не захотел, чтобы я продолжила выступление? Тебе не понравилось? Ты мне соврал?
На его лице не отразилось ни единого намека на боль.
– Не смеши! – сказал он и притянул меня к себе. Медленно рассматривая мое лицо, он тихо сказал: – Я не знал, чего мне не хватало в жизни, пока не встретил тебя.
Его дыхание коснулось моего лба.
– Это не имеет ничего общего с тем, понравилось мне выступление или нет…
Я замолчала, мои губы приоткрылись. Мы стояли посреди зала среди гостей, которые наблюдали за нами, и в этот момент мозг просто отказывался работать.
Каран прикусил нижнюю губу.
– Ляль… милая, твои ногти…
Когда он произнес это, я попыталась высвободить руку из его ладони. Но он не отпустил меня, поэтому мы пошли в зал вместе, рука об руку.
– Может, лучше будешь обижаться дома? Нам надо собрать пожертвования… – произнес он довольно.
Я шла за ним с открытым ртом, находясь в полном замешательстве от его поступков и не понимая, как на это все реагировать. В одну секунду я злилась на него, а в следующую мне уже хотелось его обнять. Я все еще горела желанием ударить его по лицу, но не прошло бы и секунды, прежде чем я бы не поцеловала то место, в которое целилась.
Мы сели рядом с Омером, и, когда глаза Карана коснулись моей обнаженной в разрезе платья ноги, он отвернулся и больше ни разу не посмотрел в мою сторону до конца вечера. Но каким-то образом он все время напоминал о своем присутствии, легонько касаясь плечом в течение вечера. Я не дышала и даже не слышала, кто сколько пожертвовал. Я вспомнила, что и сама хотела внести пожертвование, в самый последний момент.
Близость к Карану окончательно выбила меня из колеи.
Батухан оказался таким милым, что у меня через полчаса уже болел живот, так сильно он меня смешил. Все сидящие с нами гости сидели спокойно, но только мы покатывались от хохота. Если бы я вовремя не остановилась, то лопнула бы.
– Над чем вы так смеетесь? – с непониманием спросил нас Деврим. – Что вас
Батухан постарался успокоиться и взять себя в руки.
– Что, мой юмор тебе непонятен? – спросил он Деврима, подмигнув мне. – А вот девушки любят, когда я их веселю. Не правда ли, Эфляль?
Я откашлялась и начала обмахивать раскрасневшееся лицо.
– Это точно. Кроме того, девушкам нравятся парни, которые заставляют их смеяться…
