– Да что ты орешь, как зверь! – грозно гаркнул Каран, разъединяя наши руки.
Когда мы смотрели друг на друга в зеркале, его взгляд был мягким, сильно контрастировавшим с резким тоном, которым он произнес последние слова. Я перестала на него смотреть и уже собиралась отойти от зеркала, как почувствовала прикосновение Карана к моей талии.
– Удачного выступления, – произнес он и прижал свои теплые губы к моему виску. – Постарайся не светить слишком ярко, – добавил он и, прежде чем я успела как-то отреагировать, вышел из номера, закрыв за собой дверь.
Мое сердце билось где-то на уровне горла. Я выходила на сцену бесчисленное количество раз, но сегодня все ощущалось иначе. Среди гостей было очень много знаменитостей и репортеров. Я знала, что многие пришли на вечер не из-за моего выступления, но была уверена, что в зале найдутся и те, кто пришел сюда ради меня. Наблюдать, как я пою, будут и Акдоганы. Из-за этого я никак не могла унять дрожь в руках.
– Ты готова? – спросил Ариф, когда Зехра закончила петь, а мелодия стала медленно затихать.
Я кивнула, и он указал ладонью на огромный банкетный зал, где должно было состояться мое выступление.
– Сцена твоя.
Я прижала руки к сердцу. Откуда волнение после стольких успешных выступлений? С этими мыслями я уверенной походкой направилась к сцене. Стук каблуков по паркету придал мне уверенности. Я шагала, глядя прямо перед собой. Я не знала, сколько людей в зале, смотрели ли они на меня, какое у них было выражение на лицах. Не оглядываясь по сторонам, я шла к сцене, шепча самой себе:
Ариф отступил и подал мне руку, приглашая на сцену. Зехра передала мне микрофон, и мы обменялись с ней мимолетными улыбками. Я развернулась к зрителям и быстро огляделась, отчего мне стало еще волнительнее. Музыка затихла, и взгляды толпы обратились к сцене, ожидая, когда я начну.
Ибрагим сказал: «И два, три, четыре», и в этот момент вступил оркестр. Я выпрямилась, установив микрофон на стойку. Ища глазами в толпе Карана, я пыталась выровнять сбившееся дыхание. Пока звучала музыка, люди в зале переговаривались между собой, потягивая напитки из бокалов. Я впервые выступала для таких стильных и элегантных слушателей. Это будет незабываемый опыт.
Я отдышалась и начала петь
Голос, вопреки моим опасениям, не дрожал. В отличие от рук, которые невозможно было успокоить. Все прошло, когда я наконец встретилась глазами с тем, кого искала в толпе, словно мне в конце концов удалось найти дорогу домой. Он гордо стоял вдалеке и, встретившись с моим взглядом, тут же расправил плечи. Я продолжала петь, неотрывно смотря в его сторону. Уголки его губ слегка изогнулись в улыбке, я улыбнулась в ответ и начала медленно покачиваться в такт музыке.
Когда в песне появился проигрыш, я, все еще неотрывно смотря на Карана, краем глаза заметила, что люди начали танцевать. Пока всего несколько человек скромно топтались на одном месте, но волнение в моей груди уже медленно исчезало. Это была моя работа, и я делала ее хорошо. Я снова запела, взяв более высокие ноты, и незнакомец, стоящий рядом с Караном, которого я видела впервые, начал мне аплодировать; его подхватили другие люди, и по всему залу раздались громкие аплодисменты.
Я улыбнулась и склонила голову, и тот же незнакомец, который, возможно, был другом Карана, присвистнул. Он, Омер и Ариф отставили напитки и продолжили аплодировать. Пока они хлопали, Каран не сводил с меня глаз. То, с каким очарованием он смотрел на меня, не могло не вызвать ответную улыбку на моем лице. Даже на такой дистанции я чувствовала его присутствие рядом с собой. Я пропела, не сводя с него глаз, фразу
Когда песня закончилась, вторая волна аплодисментов пронеслась по залу, и я слегка поклонилась, поблагодарив слушателей. Незнакомец рядом с Караном, кажется, поставил себе цель взбудоражить всех присутствующих, выступая зачинщиком. Мне казалось, я где-то уже видела его, но где?
– Мы пропускаем вторую песню, – повернувшись к Эмре, я попыталась отдышаться. – Пока зрители на подъеме, нам не нужно петь медленную песню. Давайте поднимем им настроение.
Эмре, согласно кивнув, начал передавать мои слова остальным, а я развернулась к сцене и, сняв микрофон со стойки, переложила его в ладонь.
В моей голове раздался голос отца, отчего я горько улыбнулась. Всем своим сердцем я желала, чтобы отец услышал, как я пою эту песню.
Пока все затаились в ожидании, я начала петь, сначала очень тихо, чтобы затем усилить звучание голоса. Я вкладывала в эту песню всю свою уверенность и энергию и стала медленно двигаться по сцене. Заметив, что люди подражают моим движениям, я запела еще громче.
