– Куда пошла, маленькая шлюха? – зарычал он, развернув меня к себе и с силой ударив по лицу. Моя голова дернулась вправо, во рту появился металлический привкус крови. Не в силах стоять, я рухнула на колени.
– Ляль!
Я едва могла слышать голос Карана, прорывавшийся ко мне через звон в ушах. Нападающий схватил меня за волосы и дернул назад, чтобы видеть мое лицо; он уже хотел что-то сказать, но тут с другого конца улицы донесся звук, который его отвлек.
– Черт! – зарычал он и толкнул меня на землю. Мне удалось не упасть на асфальт, вытянув перед собой руки.
– Ариф, присмотри за Эфляль! – услышала я голос Омера.
Подняв голову, я откинула волосы со лба и посмотрела перед собой. Омер, Батухан, Деврим и куча охранников, которых я не могла сосчитать, избивали напавших на нас бандитов. Каран, непонятно каким образом обогнав Арифа, положил мою руку себе на плечо и помог подняться на ноги. Я увидела кровь на его лице, и мне показалось, будто кто-то воткнул мне в сердце железный прут. Каран перевел взгляд на кровь, которая сочилась из моей разбитой губы, и его челюсти сжались.
– Больно? – спросил он, аккуратно вытирая большим пальцем кровь с моей кожи; на его лице появилось болезненное выражение.
– Брат, ты в порядке? – спросил Ариф, подбегая к нам.
Каран неотрывно смотрел на меня. Видеть его
– Ариф, – сказал он так, словно ему не хватало воздуха. – Подними пиджак с земли и накинь Ляль на плечи.
– Ты с ума сошел? Какой пиджак, о чем ты думаешь? – спросила я и потянула его за собой к углу здания.
Теперь уже я помогала Карану присесть на ступеньках лестницы, хотя до конца не понимала, откуда у меня еще были силы. Омер подбежал к нам.
– Омер, вызови «Скорую», – произнесла я, находясь в состоянии аффекта. Я продолжила, не сводя глаз с Карана: – Мне кажется, что Карану нехорошо. Позвони в «Скорую», нам нужно быстрее попасть в больницу!
Я села с ним рядом. Каран откинул голову назад, прислонившись к стене, и закрыл глаза. Выражение боли на его лице не исчезло. Омер и Ариф что-то наперебой мне говорили, но я не слышала; закрыв уши, я придвинулась к Карану, подавшись всем телом, чтобы услышать фразу, сорвавшуюся с его приоткрытых губ.
– Ляль, – произнес он тихим хриплым голосом. – На улице холодно, накинь пиджак.
Я вскинула голову, чтобы обрушить на него свой полный раздражения взгляд. Но, видя, что он так и не открыл глаза, я вдруг явственно ощутила холодный воздух, окутавший нас со всех сторон.
До этого дня я никогда не наблюдала за кем-то спящим. А теперь смотрела, как дремлет Каран, боясь моргнуть. Во сне он выглядел настолько милым, что я невольно подумала – именно этого мне не хватало всю жизнь. Казалось, я буду чувствовать себя виноватой, если упущу хоть секунду этого момента.
Не важно, в любом случае он выглядел очень привлекательно. Он лежал на кровати в одних спортивных штанах, его торс был обнажен. Меня трясло, когда я натыкалась взглядом на повязки на его лице. Мне хотелось сломать руки тем, кто это с ним сделал. Надеюсь, что так и будет. Как они могли повредить такое красивое лицо? Бессовестные.
– Ты не будешь спать? – спросила я хрипло.
Его глаза все еще были закрыты. Я сидела на кровати Карана, скрестив ноги. Положив локти на колени и подперев лицо ладонями, я не отрывала от него взгляда.
– Я не буду спать, пока ты не спишь, – произнес он, открыв глаза. – Я в порядке, Ляль. Пожалуйста, не нужно так беспокоиться.
Я помотала головой:
– А если у тебя случится кровоизлияние в мозг? Или тромб оторвется? Или тебя стошнит?
Он улыбнулся. Наши губы были разбиты в одних и тех же местах. Почему это казалось мне милым?
– Во-первых, если у меня есть риск кровоизлияния в мозг, то спать мне нельзя. Во-вторых, у меня нет ничего такого, из-за чего мог образоваться тромб. И в-третьих, если меня стошнит, то так тому и быть. Твое беспокойство ничего не изменит.
Когда он сделал движение, я тут же вскочила и подошла к нему, но он и без моей помощи сел, откинувшись на спинку кровати.
– Пожалуйста, перестань так на меня смотреть, – произнес он, словно ему не нравилась эта ситуация, но раздражения в его голосе не было.
Я нахмурилась:
– Если бы ты не выпил так много алкоголя, то мог бы принять обезболивающее. Как мне не жалеть тебя, когда ты в таком плачевном состоянии? – спросила я укоризненно.
Он поджал губы и улыбнулся, будто ему нравилось меня сердить. Он провел пальцами по бинтам на груди.
– Неужели в них была необходимость? – насмешливо спросил он. – Они же не в грудь меня били.
Потерев нос, я продолжала молча сверлить его взглядом. Он прикрыл глаза, но через пару минут снова их открыл, хотя мне показалось, что прошли годы.
