— Удивительно! — сказал он, оглядев Бакли. — Как можно остаться таким чистым после всего этого…
Он широким жестом обвел небольшие, в общем-то, грядочки, которые, однако, так хорошо были удобрены, что жирная грязь пропитала всю нашу рабочую форму. Мою и Джаспера, но не Бакли. Он смущенно пожал плечами.
— Просто я такой аккуратный. Извините, — пояснил он и извинился непонятно за что.
Я оглядела себя критически с ног до головы, вздохнула и, решив, что терять нечего, примостилась рядом с Джаспером. Бакли продолжал стоять. Работать уже совершенно не хотелось, по крайней мере, до обеда. Тем более что парнишка-фермер притащил нам по большому блату пучок молоденькой морковки, которой мы тут же радостно захрустели.
Нашу идиллию неожиданно прервало появление нового посетителя.
— Эй, кто тут за старшего? — крикнул кто-то, появляясь в дверях. Секунду спустя я его узнала. Это был брюзга и зануда О'Тул. И, как я поняла несколькими минутами спустя, большой негодяй.
— Старший здесь Ник Фаррел! — крикнула я. — Но он уже ушел в столовую. И мы сейчас тоже туда отправляемся.
О'Тул посмотрел на меня так, словно к нему обращалась навозная куча.
— А! Ты тот самый тупенький юнга. Выглядишь еще хуже, чем обычно!
Не могу выносить такую открытую грубость, потому что теряюсь и не знаю, как себя вести. Но глаза сразу заблестели.
— Извинись! — сказал Джаспер, вставая. Он оказался на голову выше капитана, и возвышался над ним очень грозно.
О'Тул отступил на шаг в сторону и оказался совсем рядом со мной.
— Мерзкие вонючки! — процедил он сквозь зубы. — Дегенерат, аутик и…
Он смерил меня таким взглядом, что странно, как я не окаменела.
— И бесполое создание, к тому же тупенькое! Перед кем я тут должен извиняться?!
Капитан весь побагровел от бешенства. На лбу у него вздулась жила и так пульсировала, что даже становилось страшно, что О'Тул взорвется. Но он совершил что-то совсем неожиданное: не в силах справиться со своей яростью он размахнулся и залепил мне такую оплеуху, что я покатилась по земле, сбив с ног Бакли. В ушах звенело, перед глазами все плыло, так что в первые секунды я даже не понимала, что происходит, лежала, схватившись за ушибленную скулу и слышала, как сквозь туман, шум борьбы. Немного пришла в себя только после того, как Джаспер поднял меня с земли и пытался поставить на ноги. Но ноги подкашивались, пришлось ухватиться за куртку Джаспера. Тут только я заметила, что рукав его рабочей куртки оторван с мясом, а на костяшках пальцев кожа содрана.
— Удрал, гад! — сокрушенно сказал он. — Больно, Финик?
Я потрогала кожу на щеке, там была здоровенная ссадина. Я помотала головой, не в силах сказать ни слова. Джаспер усадил меня обратно на землю, поняв, что сейчас я, как неваляшка, совершенно неустойчивая.
Бакли тоже не спешил подниматься, сидел, ухватившись за голову, наверное, и ему досталось, когда я его сбила с ног, падая. Теперь он от нас не сильно отличался, такой же грязный.
— Ты живой? — подала я слабый голос.
— Кажется живой, — неуверенно отозвался он.
К нам со всех ног спешили работники гидротерриума, те, которые не успели уйти в столовую.
— Мы все видели. Нужно пойти к командору! Этого мерзавца надо отправить под арест! Как ты, Финик? — заговорили они наперебой.
Вот это здорово, теперь с легкой руки Джаспера уже все на корабле зовут меня Фиником.
— Я Феникс, — слабо выразила я свое негодование. — Вроде цел.
Джаспер протянул руку Бакли, поднимая его с земли. Потом потянул меня за рукав.
— Идти можешь? — спросил он с тревогой в голосе.
— Конечно! — заверила я его бодро, хотя совсем не была уверена в своих силах. Но эти переживательные нотки в его голосе! Сразу начинаю чувствовать себя маленькой, слабой девчонкой. Это не к лицу отважному покорителю космоса. «Я в порядке! Я в порядке!» — мысленно уговаривала я себя, ухватившись за рукав моего чрезмерно заботливого друга и пытаясь подняться. Кончилось это тем, что рукав окончательно оторвался, а я плюхнулась обратно.
Джаспер прошипел что-то сквозь зубы, подхватил меня под мышки, а потом поднял на руки.
— Мы в медицинский отсек, — бросил он через плечо. — Бакли, ты как? Дойдешь до столовой?
— А мы к командору! — решительно сказал парнишка-фермер, тот самый, что угощал нас морковкой. — Такого спускать нельзя.
— Ты что? Не хочу! — я попыталась вырваться из крепких объятий, но руки у Джаспера словно из железа были сделаны. А на вид такой худенький.
— Тихо, Финик! Не дергайся! А то сейчас рана разойдется и останется шрам. Пусть Джаспер тебя отнесет. Джаспер, тебе помочь? — подал голос Бакли. — Шрамы, конечно, украшают мужчину, но…
Я снова провела ладонью по ссадине, и ладонь коснулась очень мокрой щеки.
— Кровь? — прошептала я. В глазах снова потемнело, мир закружился, и я, кажется, упала в обморок.
Пришла в себя я от того, что кто-то пихал мне под нос вонючую ватку, открыла глаза и увидела нашего врача, который хмуро смотрел на меня сверху вниз.
— Поздравляю, юнга, с первой дракой! — хмуро сказал он и отошел, бормоча под нос что-то вроде: «Наберут шантрапу зеленую, а я их потом лечи!»
