– Эта тварь была разумна, хоть и опасна. Пускай она и жаждала меня выпотрошить, пускай у нас не было особого выбора, но… Короче, я не хотел подохнуть от голода, а её мясо позволило нам дотянуть до «обжитых» мест. И это длилось не один день. Ну так вот. Вкус крабов и креветок очень напоминает мне ту белую и аппетитную плоть.
Капитан позвонил в колокольчик, стоявший на столе. Невозмутимый официант унёс несчастных крабов, хотя это было совершенно лишнее. Не я же их ем.
Поговорили о погоде. О том, насколько неудачным оказался рейд лорда-командующего в Ил и какие последствия ждут Великие Дома. Мы сошлись во мнении, что полетят чьи-то головы.
Когда с завтраком было покончено и я получил ещё один кофе, Август негромко сказал:
– Когда я позвал тебя в отряд, ты поставил мне два условия. Первое было для меня логично: когда ты говоришь, что опасность, мы слушаемся тебя. Даже если перед нами лежит стогранная руна и надо бежать от неё прочь, мы бежим. Я согласился, и мы не раз исполняли твои приказы. Каждый раз это спасало наши жизни.
– И ты так и не понял насчёт второго? Мне кажется, всё очевидно.
– Всё очевидно, – подтвердил тот. – Ты никогда не брал свою долю дохода с нашей выручки. Полагаю, именно поэтому тебя многие в отряде ценят.
Я усмехнулся:
– А я считал, что меня ценят за моё невероятное чувство юмора, лёгкий нрав и бесконечное дружелюбие.
– И это тоже, – серьёзно согласился Август. – Но за семь лет наших путешествий в Ил ты ни разу не изменил этому правилу. Не взял даже жалкого медного воробья.
– В Иле я ищу не деньги, а знания. И следы брата. Этот мир чувствует меня, а я чувствую его. Соловьи, совы и воробьи запачкают наши высокие непорочные отношения. А если без шуток, я достаточно богат, чтобы не думать о деньгах. Полагаю, ты тоже.
– Твой род выродился, угас. Я о влиянии в городе. Но деньги есть. Да. Я в курсе.
Угу. Наследство, доставшееся мне, велико и я могу скупить половину заведений на этой улице. Другая половина недостойна моего внимания, так как кофе там варят не идеальный.
В нескольких банках на моих счетах лежит вполне приличное количество золотых соловьёв. Спасибо предкам, которые также могли держать в руках булыжники, ходить в Ил и приумножать наше состояние. Жаль, что их теперь нет. Остались лишь деньги. Когда исчез Рейн и чиновники официально признали его мёртвым, я стал единственным наследником.
Потому что моя бабка, да хранит её Рут, живет точно хищная рыба в глубоком омуте и не желает, чтобы лишние люди знали, что она связана с Люнгенкраутами. Всегда такой была и вряд ли изменится. Да и деньги ей не нужны. Полагаю, дед оставил ей не меньше, чем нам.
Я ощутил лёгкий укол совести, что не видел её уже… подсчитал в уме сколько и помянул про себя драных сов. Давно не видел. Полагаю, она жутко зла.
– К чему ты ведёшь? – спросил я.
– Ну… – Он подмигнул. – Я командир и считаю неправильным, что ты, как ценный кадр, ни разу не получил никакой награды.
– Тут ты ошибаешься. С вами я посмотрел новые уголки Ила и познал много интересного. То, что пропустил бы, если путешествовал в одиночку. К тому же в этот раз награда оказалась выше всяких моих ожиданий. Мы нашли Оделию. Без «Соломенных плащей» ничего бы не вышло.
– И всё же моя совесть страдает, риттер. – Он расстегнул верхнюю пуговицу камзола и, быстро глянув на дверь, сунул руку за пазуху, вытащил узкий небольшой конвертик. – Твоя плата.
Прежде чем я начал спор, Август поднял ладонь:
– Прошу, не обижай меня.
Ну, раз это настолько важно для нашего славного Капитана, то не стану бодаться с ним из-за того, что лежит в конверте. Полагаю, там какая-нибудь мелочь, способная заставить совесть риттера Нама не мучить его во время весёлых гулянок, попоек и страстных объятий с горячими прелестницами высшего и… не очень высшего света.
Из вежливости я заглянул внутрь, вскинул брови, увидев мягкий золотой блеск маленькой плоской руны с волнистыми краями. Не то что бы я потерял дар речи. Но впечатлился.
– И?.. – спросил у меня этот павлиний сын.
– Будь я девицей, то рыдал бы уже от счастья на твоём плече. Но мне и тебе повезло, что это не так.
– Ха.
Я закрыл конверт, прижал его одним пальцем, не спеша убирать в карман. Следовало уточнить детали.
– Полагаю, это то, что искал риттер Удо Траугесланд. Руна Кровохлёба.
– Не вижу причин отдавать её ему. Он не попадал с «Соломенными плащами» в передряги.
– Хм. Разве это не ваш с Толстой Мамочкой трофей? Вы же прикончили суани.
– Килли руна ни к чему. А я уже получил от неё выгоду – могу наконец-то заплатить за твою работу.
Я не стал оскорблять его своим кругозором. Капитан живёт не первый год, учился в Школе Ветвей и вполне разбирается в вопросе, чтобы не читать ему ненужную лекцию о том, что он мне передаёт. Но не сказать я не мог:
– Ты обделяешь свою шпагу.
Его клинок с рукоятью, украшенной мелкими рубинами, лежал на специальной подставке. Длинный, узкий, со стальной чашкой для защиты руки. Я знал, на что он способен. Или его хозяин, если уж быть точным, вооружённый этим куском доброй стали.
