Капитан потянулся, взял шпагу, показал мне едва заметный бугорок на рукояти.
– Я вполне доволен тем, что у меня есть.
Мне пришлось убрать конверт в карман.
– В таком случае будем считать, что твоя мятежная беспокойная совесть отныне спит сном младенца.
– Часто мнение о хорошем сне младенца – заблуждение.
Никогда не интересовался, есть ли у него дети, как у Плаксы или Головы. Но Август прав, уж у меня такой опыт точно есть.
Он поразмышлял несколько секунд, прежде чем спросить меня:
– А помнишь, какое я поставил условие тебе, когда ты пришёл в «Соломенные плащи»?
– Цели, которые я преследую, и поступки, которые я совершаю, добиваясь их, не должны причинить вред отряду. Пока я с вами, ваша безопасность в приоритете. Хм… я причиняю вред?
В его ярких глазах появилось что-то похожее на сочувствие:
– Твой интерес к Оделии, очень даже возможно, приведёт тебя к такому положению вещей. Я уже говорил о том, что её появление в Айурэ заставит зловонные пузыри подниматься вверх. А ты, по глазам вижу, сунешь в самую глубину самую длинную палку, которую только сможешь отыскать, и хорошенько там потычешь.
Я понял, почему он предложил мне руну. Выходное пособие, так сказать. Пускай я и не участник отряда, а лишь… как это говорят чиновники? Ах, ну точно. Временно приглашённый специалист. Или консультант.
– Нет проблем. – Вот уж на что я не обижался, понимая его опасения. Всё так. У отряда, связанного со мной, могут быть серьёзные проблемы на пустом месте. К тому же в Ил я хожу чаще в одиночку, чем с ними. Порой «Соломенные плащи» занимаются не поиском рун, а… назовём это так – иными делами, служа нанимателям из разных Домов, а то и проводя разведку или поиск по просьбе армейских или ещё какой конторы.
– Когда решишь, что разобрался с этим делом, скажи мне.
– Только что выгнал и уже зовёшь обратно.
– Ты бесценный спутник, когда нам требуется вывезти булыжники. Только дурак захочет тебя потерять.
– Хорошо. Обязательно скажу.
– Мне остаётся пожелать тебе удачи. Надеюсь, история, в которую ты собираешься влезть, не заставит тебя исчезнуть, как исчез твой старший брат. Мы же пока отдохнём в Айурэ.
– Хм… – Я понял, что у него есть ещё камень на душе.
– Я распускаю отряд, – признался Капитан.
– Хм… Это… довольно необычно. Во мне, конечно, присутствует мания величия, и, видят драные совы, я стараюсь раздувать её ежедневно, с раннего утра и до глубокой ночи, но она пока не достигла такого размера, чтобы считать, что отряд перестаёт существовать из-за моей невероятной персоны.
– Всё та же Оделия. Я ничего не понимаю, кроме того что за ней пришёл один из суани. Вдумайся. Специально. Лично за ней. Сунувшись в Шестнадцатый андерит. По своей инициативе или по приказу тех, кто старше и опаснее. И мы его прикончили. Такое заметят. Где-то там, возле Гнезда. И зададут вопросы, кто это сделал.
– И узнают.
– Да. Рано или поздно узнают, что мы помешали их планам. Здесь, в Айурэ, у них есть последователи. Проклятые служители секты Птиц пустили корни даже во дворце лорда-командующего. Так что возвращаться в Ил в ближайшее время – это рисковать. И здесь мы под пристальным вниманием многих. Будут задавать разные вопросы, следить, считать наши выгоды и мешать конечно же. Пусть всё поутихнет, а там посмотрим. Сделаем перерыв на полгода. Сегодня мы заработали хорошие деньги, и их хватит на месяцы.
– Всем, кроме Никифорова, – сказал я. – Стоит ему оправиться от раны, как опять начнёт кутить и спускать соловьёв на всякую ерунду.
Мы проговорили ещё некоторое время, а потом распрощались и с лёгкими сердцами пошли каждый своею дорогой. Ему требовалось рассчитаться с отрядом, мне же пора домой.
Полагаю, там уже давно меня заждались.
На самом излёте проспекта Когтеточки, в десяти минутах от того места, где Весёлый перекрёсток дробит его на множество улиц, находится одноимённая ромбовидная площадь. Это самое большое свободное городское пространство. Сердце праздников, торжеств и скорби. Она принимает в себя дух парадов, карнавалов, церемоний прощания, объявления приговоров и свершение казней.
Кто-то считает это место сердцем Айурэ, но я думаю, что у нашего города много сердец, благодаря которым он живет. Иные отмирают со временем, а другие только-только появляются. Как лишить его Каскадов с полями солнцесветов, парадоксальной Вмятины или того же древнего Вранополья? Он утратит жизнь без каждого из своих районов, потеряет частичку себя и, возможно, никогда не восстановится таким, каким был прежде.
Таким, каким я смог его запомнить.
И каждый человек, проживающий здесь свою маленькую большую жизнь, тоже сердце Айурэ. Так что площадь Когтеточки – это всё-таки просто главная площадь, а не то золотое ядро, которое скрепляет всех нас в единое, пускай и кажущееся порой разрозненным, целое.
