– А ты? – задаю вопрос в лоб.
Молчание.
Поднимаю голову, чтобы увидеть его лицо.
– Было пару раз, – признается. Пытается свести все к шутке: – Но имей в виду, я соблазнял только красоток. И в итоге все было очень даже добровольно.
Не смешно. Все, что связано с сексом, теперь для меня совсем не смешно.
– Рассказывай дальше, – прошу, отводя глаза.
Без часов ориентироваться сложно, но, по моим подсчетам, до встречи с Дэвином остается еще пара часов, не меньше. Время есть.
– …Ты должна была выйти на связь не позже чем через неделю, – рассказывает Ник. Старается говорить бодро и по делу. – Сидели ждали как идиоты. А ты так и не объявилась. Узнать, что с тобой, было невозможно. Чертова Пандора полностью отрезана от мира. Списка заключенных не существует. Есть лишь перечень отправленных сюда. Смертность никем не фиксируется и не контролируется. – Невеселая усмешка. – Теперь я знаю почему… Не зря же заключение здесь считается аналогом смертной казни. Люди, попавшие сюда, навсегда вычеркнуты из жизни. Запросить данные было не у кого. Прилететь и проверить все самостоятельно – тоже нельзя. Наше расследование не афишировалось. Идея была именно во взятии преступников с поличным. От местных властей разрешение получено не было. Пытались выяснить по тем же каналам, по которым тебя удалось отправить сюда под чужим именем. Но и там ждал тупик: получившие от нас деньги сбежали с насиженных мест, опасаясь за свои жизни. Или их раскрыли и убрали – мы так и не узнали. Любой, кто готов был с нами сотрудничать (за деньги или в обмен на что-то), исчезал бесследно или резко обрывал связь. Круг замкнулся. Мы искали как только могли. Нашим подразделением – широкую огласку это дело так и не получило. Старику здорово влетело за то, что он потерял агента, получил официальный выговор и прозрачный намек на то, что ему пора бы подумать о пенсии. У нас начались глобальные проверки. Кто на нас их натравил – тоже тайна, покрытая мраком. Но все это только подтверждало, что мы наткнулись на что-то важное и попытались перейти дорогу кому-то очень влиятельному. Время шло, мы рыли носом землю, но ничего так и не нашли, все пути на Пандору были закрыты. С ног сбились, а везде – тупик. Задействовали всех наших. Помнишь Мейси Плун?
– Мейс? – удивляюсь. Неужели и она рыла носом землю, как выразился Ник, пытаясь меня найти? Судя по тому, что я о ней вспомнила, не верится.
– Так помнишь?
Передергиваю плечами. Эмоции, которые сохранила моя память об этой особе, далеки от положительных.
– Помню, что она меня здорово бесила.
– И меня. – Ник улыбается. На улице совсем стемнело, и несколько минут назад мы включили лампу и поставили ее возле нас на полу. Свет тусклый, но его достаточно, чтобы видеть лицо собеседника. – А мы – ее.
Вот о «мы» я бы в данном случае не сказала – Мейси при виде Ника разве что не истекала слюной.
– Но, когда прижало, и она работала как проклятая. – Смешок. – Правда, каждый день обещала тебя придушить, когда ты найдешься.
Хмыкаю. Теперь узнаю Мейс.
– Вот уж не сомневаюсь.
– Ага, я тоже, – поддерживает Ник. – Но, знаешь, в итоге она оказалась сносной напарницей.
Меня словно окатили холодной водой.
– Напарницей? – переспрашиваю пораженно.
Мне наплевать на безымянных соблазненных красоток. Но напарница…
– Ну, Старик решил, что мне нельзя без напарницы, – усмехается, качает головой. – Я же жуть какой несамостоятельный.
– Действительно, – бормочу. Мейси Плун заняла мое место – с ума сойти. – И что же, вы ничего не нашли? – возвращаюсь к теме. Хотела добавить: «С такой-то крутой напарницей», – но вовремя прикусила язык.
– Ни черта мы не нашли! – с чувством отвечает напарник. Мой напарник, а не Мейси Плун. – Вообще ничего. Везде, куда бы ни сунулись, упирались лбом в стену. Ну и подумали: если мы не можем никого подкупить, то стоит попытаться ввести в их систему изначально своих людей. Только проблема в том, что если верные нам люди придут со стороны, чтобы устроиться в одну из структур обеспечения тюрьмы, то доверять им и подпускать близко к планете начнут не скоро. Испытательный срок, выслуга лет…
– Двух лет, – поддакиваю мрачно.
– Двух лет, – со вздохом соглашается Ник; бросает на меня виноватый взгляд. – Эм, я думал, что свихнусь за это время.
– Могу себе представить. – Сколько раз за эти месяцы я думала, что сойду с ума?
Напарник некоторое время молчит, будто ожидая, что я скажу что-нибудь еще. Но у меня нет слов: ни утешений, ни обвинений. Внутри становится пусто и горько.
– Только в этом году звезды наконец сошлись, – снова заговаривает Ник, поняв, что я не собираюсь делиться тем, о чем сейчас думаю. – Один из наших людей получил место в Распределительном центре тюрьмы, другой – непосредственно в конвое. Появилась возможность отправить кого-то на Пандору, обойдя обработку слайтексом. Старик пытался мне запретить, настаивал на том, что я слишком заинтересован и потому буду необъективен. Хотел послать Дага.
– Дага? – все же приходится заговорить. Хмурюсь. – Не помню Дага.
– Видимо, он тебя не бесил, – шутит Ник.
