– Нет-нет-нет, – Дэвин не слышит меня, даже не пытается, быстро качает головой, – детка, бросай эту дурь. Мы поженимся, как собирались. Ты нарожаешь мне кучу ребятишек, а я буду работать. Мне тут как раз работенку предложили…
– Ты собирался, – прерываю.
Кхекает.
– Но план-то хорош.
– Я хочу большего.
В Дэвине снова перемена – на этот раз на поверхность выходит злость.
– Эмбер, разуй глаза. Посмотри на себя. На меня. На этот дом. Учиться – не для таких, как мы с тобой. Мы из другого теста. Провалишься, вернешься назад как побитая собака. Зачем тебе это?
– Лучше уж сразу тихонько рожать и не рыпаться, – бормочу себе под нос.
– Чего-чего? – Дэвин щурится, вслушиваясь. – Что ты там бормочешь, детка?
– Уходи! – на этот раз рявкаю достаточно громко, чтобы он расслышал наверняка. – Человеку, которого любят, не обрезают крылья!
– Детка, какие крылья? Ты курила что-то? Без меня?
Рывком распахиваю дверь.
– Выходи, – велю холодно.
Он все еще не верит, не осознает, что я это всерьез.
– Ну ладно. Если у тебя приступ звездности. – Дэвин корчит гримасу, тем не менее поворачиваясь к двери. – Дай знать, когда этот аристократишка тебя кинет, – бросает уже через плечо. Хлопает дверью.
Остаюсь одна в опустевшем холле. Тяжело дышу, как после быстрого бега.
Ник говорит, что человек – это не его окружение и даже не его семья. Что ты – это только ты. И в твоих силах добиться всего, если тебе по-настоящему это нужно.
Мне нужно.
Я добьюсь…
– Янтарная! – Ник без стука врывается в нашу комнату в общежитии.
– Эй, а если бы я была голой?! – кричит моя временная, на время вступительных экзаменов, соседка по комнате. Потом окидывает гостя взглядом и хищно улыбается. – Хотя даже если бы и была…
– Привет, ага, извини, – бросает ей Ник, а сам подлетает ко мне и сгребает в охапку. Мои ноги оказываются в воздухе.
– Ты чего?! – ахаю и от неожиданности даже не отбиваюсь.
– Списки вывесили. Ты поступила. Мы. Нас обоих приняли!
Эта информация достигает моего мозга не сразу, а словно идет туда каким-то окольным путем. Может, через почку вместо уха.
– Я? – моргаю, не веря.
– Эмбер Николс – зачислена! – Ник широко улыбается, начинает кружить меня по комнате.
– Чудики, – вздыхает соседка и шлепает задниками тапок к двери. – Списки уже повесили, говоришь? – Звук ее тапочек пропадает в коридоре.
– Я должна это увидеть! – кричу, когда новость наконец достигает моего сознания в полном объеме.
– Беги. – Ник смеется.
Ставит меня на пол, и я действительно опрометью бросаюсь к двери. Уже на пороге понимаю, что на мне халат, резко разворачиваюсь, возвращаюсь, сбрасываю его на кресло и в тренировочном костюме, который был под ним, несусь к двери.
Сердце готово выскочить из груди.
Я поступила! Быть такого не может!
– Я же говорил, что у тебя все получится! – доносится вслед голос Ника…
Просыпаюсь от осторожного прикосновения к своему плечу.
– Янтарная. Янтарная, вставай, завтрак проспим.
У меня вырывается стон, а сама я пытаюсь врасти лицом в подушку.
– Встаю, – обещаю. – Сейчас. Одну минуточку.
– Вставай-вставай, – бодро и ничуть не сонно. Он сам, случайно, ничего запрещенного не принимает? Откуда столько энергии?
Кровать скрипит – Ник покидает ее первым.
Перекатываюсь на спину, раскидываю руки в стороны и пару минут просто смотрю в кривой серый потолок. За дверью слышатся голоса, шаги – Птицеферма гудит, начался новый день.
– Дэвин точно тот, кем назвался, – говорю, все еще смотря вверх.
– Мм?..
– Я кое-что видела, – поясняю. – Точнее, вспомнила.
– Хорошее или плохое? – В голосе Ника слышна заинтересованность.
– Всякое, – признаюсь, затем вспоминаю последнее видение. – Больше хорошее.
– Поздравляю. – Ник усмехается, плюхается на край кровати, чтобы обуться, та со стоном прогибается. – Выспалась хоть немного?
– Только если немного, – бормочу.
Заставляю себя таки подняться. Сперва сажусь и тру глаза, затем слезаю на пол. Хорошо, что со вчерашнего дня в тазу осталась вода и можно быстро умыться. Плещу себе в лицо прохладную воду.
– Эм. – Голос Ника заставляет меня обернуться. Серьезный голос, совсем не такой, какой был еще пару минут назад.
Вытираю лицо.
– Что? – хмурюсь.
– У нас еще две недели. Вниз мы не полезем. Активных действий предпринимать не станем. Для нас теперь главное – дождаться, выбраться самим и забрать с собой Дэвина. Может, имеет смысл сбежать отсюда? Мне не нравится настроение Филина. Особенно по отношению к тебе.
Пожимаю плечами.
– Он недолюбливает меня с самого начала.
– И тем не менее.
Откладываю полотенце и подхожу ближе, останавливаюсь на некотором расстоянии. Ник сидит, а я стою, возвышаясь над ним, поэтому ему приходится запрокинуть голову, чтобы иметь возможность видеть мое лицо.
– Ты всерьез хочешь сбежать отсюда? – спрашиваю, глядя ему в глаза. – Куда?
– В том-то и проблема, – ерошит пальцами волосы на затылке, – что далеко пешком и без припасов не убежишь. А забирать через две недели нас будут здесь, а не в каком-то другом месте. Катер прилетит к холму, с которого обычно забирают руду Тюремщики.
