– Значит, мы договорились. – Она встала со стула и наклонилась над сумочкой. Белый кружевной бюстгальтер выглянул из выреза ее блузки. – Я с радостью поговорила бы с тобой еще, но мне пора. Буду ждать твоего звонка.
Она ушла, а я сообразил, что так и не дал ей свой номер. Я сложил пополам бумажку с ее телефоном и сунул в карман.
Я снова видел сон про девочку с косичками.
Я стоял на незнакомой улице, окутанной негустым туманом. Место казалось пустынным, вокруг ни души. Повсюду блестели лужи. Вероятно, только что прошел дождь.
Медленная, плавная рябь бежала по поверхности воды. Опять пошел дождь, мне надо было искать укрытие.
Тишину нарушили резкие, скрипучие крики. Я поднял голову и увидел высоко в небе стаю черных птиц. Они не двигались, а висели в воздухе неподвижно, словно замороженные. Время для них остановилось. Я подумал, полетят ли они когда-нибудь снова или останутся там навсегда?
На город надвигались серые тучи. Небо потемнело, но птицы по-прежнему были неподвижные, словно высеченные из камня.
– Рен, это ты?
Я огляделся по сторонам, узнав нежный голос. Поблизости никого не было, но я знал, что он принадлежал женщине с родинкой на шее. Она говорила так, словно шептала какую-то тайную песню.
– Эй, ты один? Можно я приду к тебе?
Ее голос раздавался у меня за спиной. Я повернулся и увидел девочку с косичками. Но когда захотел что-то сказать, девочка поднесла к губам указательный палец.
Меня разбудил стук дождя о стекло. Я хотел снова заснуть, но мне мешал шум. Лежа с открытыми глазами, я вспомнил абзац из газетной статьи, которую мне дала женщина в кимоно.
Полтора часа прошло между нападением и временем, когда моя сестра умерла от ран. Каково ей было лежать на дороге под дождем среди ночи, когда из нее медленно уходила жизнь? Сестра истекала кровью, а вода омывала ее раны. А Кеико всегда так боялась утонуть.
Встав с постели, я взглянул на часы. Четверть двенадцатого. Времени у меня достаточно.
Я натянул свитер с джинсами и вышел из дома. Автобусы уже не ходили, машин на дороге тоже почти не было. Привычным темпом я бежал по дороге под проливным дождем мимо безлюдных улочек и пустых полей. Конечно, я моментально промок до нитки. Резиновые подошвы моих кед износились и скользили. Я дважды поскальзывался и падал, но вставал и продолжал бежать, пока не оказался на том пологом склоне. Полиция уже убрала желтое объявление, но я хорошо помнил место. Оно врезалось в мою память навсегда, и я никогда его не забуду, как бы ни старался.
Тяжело дыша, я лег на землю. Дождь хлестал по лицу, но я закрыл глаза и неподвижно лежал, слыша только шум дождя.
Сестра наверняка понимала, что при такой погоде никто там не появится. Что она умрет. О ком она думала в те последние минуты своей жизни? О господине Цуде или о том мужчине, за которым она поехала в Акакаву? Вспоминала ли она про меня?
С того самого дня, когда сестра уехала из Токио, я надеялся, что она вернется, но никогда не говорил ей об этом. Я был слишком гордым или слишком безразличным? Если бы я уговорил ее вернуться, она была бы сейчас жива?
Я сжал кулаки. Бесполезно задавать теперь эти вопросы – никакой ответ ее уже не вернет. В тот день, когда умерла моя сестра, часть меня умерла тоже.
Дождь усилился, а я все лежал, утратив счет времени. Дождался, когда он перестанет, и открыл глаза. Повернулся лицом к дороге. Лужи сияли, отражая свет фонарей. Вот что она видела, умирая. Я встал и пошел назад с невыносимой тяжестью на душе.
Домой я вернулся еще затемно. Снял мокрую одежду, взял из ванной полотенце, вытер на полу воду и долго стоял под душем. Когда я лег в постель, было уже четыре часа утра. Я устал, но не смог заснуть, пока не встало солнце. Я нуждался в его тепле. Когда на меня упали его яркие лучи, я наконец погрузился в сон.
Я проснулся около девяти с жуткой головной болью.
Все мое тело горело, но я заставил себя встать. Доплелся до магазина и купил ланч. А еще набрал каких-то лекарств, термометр и упаковку масок для лица. По платному телефону возле магазина позвонил в школу и сообщил, что не могу прийти на работу.
– Что случилось, господин Ишида? – спросила Абе.
– Вчера вечером я промок, – ответил я. – У меня обычная простуда. Я уже купил лекарства. Завтра постараюсь вернуться на работу.
