— Трогательно, но ты ничего не решаешь.
— Я…
— Даже больше. Сегодня будет один важный прием, на котором я представлю своего ребенка.
— Что?!
«ЧТО?!» — отражается в голове, — «Совсем охренел?!»
— Нет, не совсем.
Кажется, я сказала это в слух, но сейчас больше не способна ответить — я вся, как раскаленный нерв. Злюсь, сжимаю кулаки и еле дышу.
— Он — мой сын, а не грязный секрет. Я не собираюсь однажды, когда он подрастет, объяснять, что его мать — просто конченная сука и…
— Этого не будет! — резко вскакиваю, что Макс зеркалит.
— Будет так, как я сказал, твою мать! Ты плохо меня поняла?! БУДЕТ ТАК!
— Чтоб ты сдох!
— Надейся, чтобы не ожил, сука!
В коридоре слышится грохот, и когда мы оба переводим взгляд — там стоит Август. Он снова жмет уточку, почти плачет, а за его спиной Михаил с таким осуждающим взглядом, от которого в пору повеситься.
М-да… он прав. Твою мать…
Я быстро выхожу из-за стола и подхожу ближе, а когда присаживаюсь, Август медлит. Обычно он сразу меня обнимает, но сейчас медлит, и из-за этого я убить себя готова.
— Эй, ну ты чего…
Молчит. Кусает губу и молчит, бросая взгляды мне за спину — на Макса, сто процентов.
— Все нормально…
— Ты кричала.
— И сказала плохое слово! — улыбается Астра, привлекая Августа к себе, а потом добавляет, — Ты нашел банку?
— Нету там банки.
— Плохо смотрел. Пойдем, мелочь, я специалист по поиску сокровищ, помнишь же, как мы у деда нашли его любимые конфеты, а?
Август снова решает, но отходит ближе к выходу, давая Астре зеленый свет. Она ловко огибает стол, а когда проходит мимо, я шепчу.
— Спасибо…
— Брось… порыться в доме Александровского? Подружки лопнут от зависти.
Тихо усмехаюсь, но как только они уходят, на меня снова наваливается злость. Я медленно оборачиваюсь, смотрю на него и шиплю.
— Ты просто ублюдок…
— Прекратите оба! — встревает раньше сына Мария, — Вы ведете себя просто ужасно! Прекратите!
— Но…
— Никаких «но», Макс! Вы в первую очередь родители, вспомните об этом, прежде чем начать орать! Вы его пугаете!
Она тоже поднимается из-за стола, чтобы пойти к внуку, но рядом со мной оборачивается и, награждая Макса долгим взглядом, мотает головой.
— Не разочаровывай меня, Макс. Угомонись.
Этого достаточно, чтобы в его глазах снова что-тот промелькнуло и потушило пожар, он словно сникает. Опускает взгляд, молчит пару мгновений, но потом тихо говорит.
— Это не предложение, я все сказал.
— Ты…
— Приготовь его к восьми и сама оденься. Пришлю за вами машину.
Все. Разговор окончен, как когда-то давно. Макс просто уходит, а через миг хлопает входная дверь, оставляя меня одну, наедине со злостью и негодованием. Прямо, как раньше.
Неужели ты думаешь, если закрыть эту тему, боль уйдет?
Элис Сиболд — «Милые кости»
Амелия; 23
Не могу поверить, что он просто взял и ушел! Как раньше! Как когда-то, а я это допустила! Как будто пассажир в своей собственной жизни и больше ничем не управляю, а это далеко не так! Все изменилось, я изменилась точно! Пусть он прокачивал все эти годы свои деспотичные скилы, мне это по барабану! Я больше не та девчонка!
Так я киплю, пока укладываю сына, смотрю с ним мультики, улыбаясь через силу, говорю — он словно чувствует мое состояние и стоит глазам на миг закрыться, как он тут же их открывает. Будто не хочет спать, будто опасается. Мне это совершенно не нравится, но «режим» все равно дает свои плоды — и наконец Август засыпает, а я выскальзываю из комнаты и спускаюсь вниз. На громкий голос Астры, которая рассказывает какую-то очередную свою выходку Марии. Та смеется, но как только я появляюсь, замолкает.
— Уложила?
— Ага.
— Долго он сегодня…
— Ага.
Подхожу к холодильнику, рывком открывая дверь — за спиной тишина. Наверно они меня взглядами обсуждают, и это взвинчивает еще сильнее. Я резко поворачиваюсь, убеждаясь в этом, и саркастично усмехаюсь.
— Что-то хотите сказать, Мария? Говорить мне в лицо. Понимаю, что в вашей семье такое сложно…
— Стоп, не гони, Мел, — сердито вмешивается Астра, — Она тебе слова плохого не сказала.
— Зато родила на свет этого ушлепка, который только и делает, что ломает мою жизнь.
Астра снова открывает рот. Я вижу это боковым зрением, так как вообще не свожу гневного взгляда с Марии, но та лишь мягко улыбается. Даже поднимает руку, останавливая Астру, и говорит.
— Милая, может сходишь в сад? Я покажу тебе свои любимые цветы…
Она не хочет уходить, мелкая заноза в заднице, но подчиняется. Разворачивается, бросая на меня все те же гневливые взгляды, уходит, я щурюсь.
— Знаете, неплохой навык дрессировщика. Может попробуете его на…
— Остановись.
— Остановись?! О, серьезно? Советуете мне…
— Ты не сможешь больше прятать Августа.
— Я этого и не хочу!
Срываюсь, отшвыривая бутылку в сторону, и сразу понимаю, что веду себя глупо. Упираю руки в поясницу, отхожу, делаю полу-круг, стараясь уровнять дыхание. Мария тем временем спокойно за этим наблюдает — еще бы! Столько прожить с Петром, да еще и иметь миллион детей — терпение у нее, наверно, конское, как и яйца, раз все, что она делает — это чинно попивает чаек.
