— Полегчало? — смотрю на нее, Мария кивает, — Отлично. Теперь сядь и объясни мне, чего ты так боишься. Артура?
— Папа здесь не при чем.
— Тогда чего?
— Вы серьезно не понимаете?!
— Неважно, что я понимаю. Сядь и объясни мне — это научит тебя говорить, а не ждать, чтобы тебя просто поняли. Так не бывает.
Мудрость от Бога, и когда она тихо добавляет «поверь мне», злость окончательно уходит. Она ведь действительно мудрая, да и имеет на это право. Наша история в чем-то ведь перекликается, только я смогла сбежать, а она нет. И Мария, словно читая мои мысли, усмехается.
— Думаешь, что мы похожи, да? Раз Макс похож на своего отца?
— Думаю.
— Хорошо, что не врешь и не таишься.
— Смысл есть? Вы мысли читаете.
— Нет, ты ведь хорошо научилась их прятать. Забавно вообще, Макс говорил, что у тебя все на лбу написано, но теперь нет.
— Все течет, все меняется.
Сажусь за стол напротив, а Мария наполняет для меня кружку, за чем я невольно наблюдаю. Выглядит это очень элегантно и… как-то настолько аристократично правильно, что я невольно смущаюсь и поправляю осанку. Глупо так, но я все равно это делаю, а она, в силу, скорее всего, прирожденного такта, делает вид, что не замечает. Почему делает вид? Потому что от меня не ускользает, как дрогнули уголки ее губ, стоило мне выпрямиться по струнке.
— Можно вопрос? — тут же спрашиваю, поглощая неловкость, и она, бросив на меня взгляд, слегка кивает.
— Конечно.
— Как вы отреагировали на то, что моя сестра вышла замуж за Матвея?
Это явно не то, чего она ожидала, так как Мария застывает, а через миг начинает тихо смеяться, отставляя красивый, расписной, заварочный чайник.
— Неожиданный вопрос.
— Не хотите, можете не отвечать.
— Мне нравится Лили.
— Она спала с вашим сыном, потом с вашим мужем, а потом пересела на другого сына…
— Спасибо за восстановление цепочки, но я в курсе.
— И вас это не смущает?
— Матвей ее любит.
— Сочувствую ему.
— Зря. Лили очень изменилась.
— О, ну конечно… ага.
— Ты не веришь? Когда ты в последний раз ее видела?
— Лет шесть назад.
— И тебе не кажется, что это нормально — меняться?
— Кажется, но Лили неспособна на любовь.
— Каждый способен на любовь.
— Сидя в красивом замке, удобно об этом рассуждать.
— Замок здесь не при чем, я просто это знаю.
— Скажите такое родителям, чьих детей украли и изнасиловали. Человек, который это сделал, способен на любовь. Ха! Посмотрела бы…
— Работа так тебя изменила?
Замолкаю с открытым ртом на пол-пути к концу своей колкости, а потом отвожу взгляд в окно и хмурюсь.
— Не хочу об этом говорить.
— Или Макс?
— Я сказала. Я не хочу об этом говорить.
— А о сестре?
— Нет, на самом деле. Мне неинтересно слушать.
— Зачем тогда спросила? Ты хотела меня поддеть?
— Нет… — устало выдыхаю, а потом прикрываю глаза и тру их руками, — Я не знаю…
— Амелия, чего ты так боишься?
Снова молчу, наблюдая за тем, как в моей кружке теплится горячий напиток, «обнимаю» ее холодными пальцами. Не смотря на жару, они, как лед, и я не знаю почему…
— Он женат, — тихо сознаюсь, выплевываю то, что так сильно гложет изнутри, но глаз не поднимаю, — А кто я тогда? Его бывшая с довеском?
— Не говори так.
— Почему нет? После сегодняшнего вечера, так все будут говорить, а он этого не понимает.
— Макс хочет поступить правильно.
— Тогда почему он допускает ошибки? — наконец смотрю на нее и, помедлив, придвигаюсь ближе, — Не обманывайтесь. Вы думаете, наверно, что это было просто? Сбежать? Черта с два. Но у меня не было другого выхода.
— Я не думаю, что тебе было просто.
— Правда? — саркастично спрашиваю, но получаю в ответ очередной, спокойный кивок.
— Правда. Уверена, что причины у тебя были веские, раз ты пошла на то, что случилось, но теперь тебе придется столкнуться с последствиями своих решений, Амелия. Как взрослой.
— Я это и делаю, но я не могу допустить, чтобы моего ребенка обидели.
— Понимаю. Ты должна с ним поговорить.
— Вы видели вашего сына? Как мне с ним разговаривать?
— Словами.
— Это даже не смешно. Он никогда меня не слушает и не воспринимает всерьез.
— Заставь его слушать.
— Как?!
— Думаю, что ты сможешь придумать.
Мария как-то загадочно улыбается, а потом достает карту и кладет передо мной, двигая ближе.
— Макс просил передать тебе карту, чтобы ты купила себе платье.
— У меня есть деньги и его мне не нужны.
— Это, как душе угодно будет. Но знаешь? На твоем месте я бы не отказывалась и выбрала красное.
— Мой сын туда не поедет.
— Хорошо.
«Что?!» — она спокойно кивает, а я недоверчив щурюсь, в ответ получая уже смешок.
— Не смотри на меня так. Думаю, что этот вечер вам лучше провести наедине. Поговори с ним, заставь его слушать, если потребуется, здесь все будет хорошо. Будь спокойна, я не позволю никому обидеть твоего ребенка, Амелия. Никогда.
— Я боюсь, что он его заберет… — еще тише шепчу, ловя ее глаза своими, — Я так этого боюсь, Мария… Скажите мне, пожалуйста, у него есть козырь, да? Макс слишком спокоен…
Мария пару мгновений молчит, потом слегка улыбается и мотает головой.
— Он его не заберёт, я тебе это тоже обещаю.
— Но козырь есть?
