— Тело, которое ты видел — это какая-то наркоманка. Ее выбросили на обочину, Хан нашел в соседнем поселке в морге. Это был явный глухарь, и они его просто продали нам.
— Тот следователь знал? Жирный этот.
— Да. Он говорил с папой. Насколько мне известно, конечно, потому что меня увезли почти сразу.
— И его тоже.
— Да.
— Зачем?
«Чтобы ты его не узнал…» — думаю, а сама пожимаю плечами.
— Чтобы не было вопросов.
Да, я не рассказала ему все, но не уверена, что это я ради себя сделала — скорее ради него. Глупо отрицать, я не хочу причинять ему еще боли, по крайней мере не сейчас…
Макс этого не понимает. С одной стороны, слава богу, с другой же все не так однозначно. Он поднимается на ноги, разворачивается, а когда слышит, что я снова хочу что-то сказать, тихо предупреждает.
Не сейчас, Амелия. Просто… молчи. Я так зол на тебя, что это ничем хорошим не кончится, так что… молчи. Ешь. Через час я отвезу тебя обратно.
«За все приходится платить, да?» — усмехаюсь про себя сквозь слезы, — «Он злится на меня. Винит за то, что я поставила под угрозу нашего ребенка, потому что я решила скрыть правду. Так и есть, и, наверно, я готова заплатить эту цену…»
Я молчу ровно до того момента, пока мы не отъезжаем от высотки в центре, снова попадая в пробку.
— Черт, как вы здесь живете.
Макс не отвечает, игнорирует, лишь сильнее сжимая руль, и на это я уже усмехаюсь.
— Нам надо решить, что будет дальше, поэтому тебе бы лучше засунуть все свои эмоции себе в задницу.
— Спасибо, милая, за очень ценный совет.
— Не за что. Значит так… — задумчиво покусываю губу, решая начать с основного блюда, чтобы долго не ходить вокруг да около, — Жить в одном доме с твоей семьей мы не будем.
— Это не обсуждается.
— Вот именно. Я сниму квартиру, ты сможешь приезжать, я не против. Обозначим время…
— Ты не поняла…
— Нет, это ты не понял, — резко перевожу на него взгляд, — Ты правильно подметил, я — твой мостик к Августу. Тебе придется считаться и с моим комфортом, уж извини за такое неудобство.
Макс сжимает челюсти, смотрит мне в глаза, сто процентов жалея, что когда-то мне не воткнули нож в сердце, но потом сдает назад. У него нет выбора, и пусть его это бесит, придется идти на компромисс.
— Жить будешь в моей квартире.
— Нет. Я сниму ее сама, а ты заплатишь.
— С чего вдруг?
— Это ты поймешь дальше. И выберу я ее тоже сама. Не в твоем доме, понятно?
Скрежет зубов такой громкий, что я всерьез опасаюсь, как бы он не сломал их вовсе, поэтому еле подавляю смешок. Макс в ответ тут же щурится.
— Смешно тебе, смотрю?
— Ты впервые в такой ситуации, не так ли? Когда не руководишь, а вынужден прогнуться.
— Осторожней, Амелия.
— Ты тоже, — сверкнув глазами, чинно складываю руки на коленях и киваю, — Что насчет того дела, из-за которого ты приехал в Петербург? Оно реальное или тоже подстава?
— Пятьдесят на пятьдесят.
— Как это понимать?
— Я допустил это намерено, чтобы была причина приехать.
— То есть ты знаешь, кто крыса?
— Нет. Пока нет, но у меня хорошая команда.
— А теперь будет две. Я согласна.
Макс медлит, но потом расслабляется и мерзко так, гадко улыбается.
— Проблема реальна, детка, но предложение — чистой воды фикция. Мне не нужна еще одна команда, мои люди все вскроют сами.
— Как давно ты знаешь?
Смех становится громче и живее, а он и вовсе бросает на меня задорный взгляд, улыбаясь во все тридцать два.
— Я уже отвечал, милая, достаточно.
— Почему ты юлишь? Скажи прямо.
— Нет.
— Почему?
— Ты этого слишком сильно хочешь.
— Я все равно узнаю.
— Узнаешь, конечно, но когда я решу.
— А как же «нам надо учиться общаться нормально»?
— Что мы и делаем, но это не включает в себя работу, Амелия. Ты сама отказалась, я дважды не предлагаю.
Фыркаю, шипя под нос свою нелепую, но последнюю «точку»: не очень то и хотелось. Еще одна фикция чистой воды, потому что на самом деле хотелось бы. Я трачу время зря, а могла бы работать, да и опыт…
«Ладно, плевать, выкручусь…» — о своих «идеях» по выкручиванию я и думаю, до тех пор, пока мы не приезжаем обратно.
Август встречает меня очередным «забегом», врезается в ноги и начинает тараторить. Понятно. Освоился. По крайней мере до тех пор, пока не замечает Макса. Так забавно вообще. Я вижу в его глазах дикий, неуемный огонек — интерес. Август разглядывает его во все глаза, прижимает к себе уточку, сам прячется за мои ноги, но продолжает его изучать. Аккуратно, осторожно, но с огромным желанием.
— Ну, малыш, продолжай, чего замолчал? — глажу по волосам, а тот даже усом не ведет.
Все. Макс его полностью захватил, реально. Август рассеянно кусает палец, меня будто и не слышит, а Макс в свою очередь застыл. Вот опять он это делает — застывает льдиной, и я почти цыкаю, но вовремя себя торможу, потому что наконец понимаю — он его боится. Нет, не так. Он боится сделать что-то не так, что-то неправильно, все испортить — сейчас я наконец это вижу, потому что Макс не контролирует себя и свои чувства. Он растерян, напуган и, возможно, впервые в жизни, не знает, что ему делать.
Тогда я прихожу ему на помощь.
