Кошка смотрит на меня так жалостливо, как будто все понимает, но я не могу просто оставить ее в сумке — так не будет никаких шансов, а если она сбежит, то, возможно ее кто-нибудь подберет и приютит. Я очень хочу в это верить, когда открываю молнию.
— Беги. Убегай…
— Я же говорил. Нет у тебя шансов.
Голос звучит близко, и я резко вскакиваю и поворачиваюсь. На меня направленно дуло пистолета, а поляну освещает свет фонаря. Он реально у него точно прожектор, который парень отставляет на землю, продолжая держать меня на мушке.
— Хочешь, можешь отвернуться.
— Пожалуйста…
— Не проси, я не могу.
— Почему? Просто отпусти меня, и я никогда больше не приеду в Москву. Никогда.
— Не вариант.
— Я обещаю.
— Ты беременна, а это проблема. Вскроется — мне головы не сносить.
— Не вскроется.
— Твой ребенок будет тянуть тебя обратно до конца дней. Его и твоих. Когда-нибудь вы можете случайно встретиться, или… черт, да столько разных сценариев, что, извини, проще спрятать концы в воду. Так как? Ты повернешься?
Я не могу пошевелиться. Мне так дико страшно, что все вокруг будто тает, будто я уже умерла. Перед глазами проносится вся моя короткая, глупая жизнь со всеми ее неправильными решениями. Это правда, по крайней мере для меня — ты видишь все, как в быстрой перемотке, а когда звучит щелчок, мир для меня на миг темнеет.
Кажется, я не умерла. Выдыхаю, потом еще и еще, часто, резко, сухо. Пистолет не выстрелил, парню это не нравится. Он грубо сплевывает, ругается и отбрасывает его в сторону, шипя.
— Патроны кончились, твою мать. Кажется, сегодня не твой день, малышка.
Идет на меня, не меняя траектории. Он даже не хромает, хотя рана есть, мне она не привиделась. Перевязана грязным платком, вся в крови, и вон она, чуть выше коленной чашечки, тогда какого хрена?! Но вопрос это риторический. Вместо поисков ответов, я разворачиваюсь и собираюсь сбежать, а делаю только два шага, когда меня хватают за капюшон. Он резко дергает назад, придушивает меня, потом толкает. Сильный удар приходится на левую часть тела, и я не успеваю оправится от него, когда сверху на меня садится вся эта туша.
Он сжимает мне горло так сильно — это не шутки и не игры. Он хочет меня убить. В голове бьют колокола, легкие горят, я мерзко хриплю, извиваюсь, бью его по рукам, дергаю ногами — ничего. Я такая слабая, что ничего не могу сделать, а мир тем временем теряется в ночной темноте. Она сгущается, звезды тают — все кончается.
Наверно я была на грани, но чувствую, как хватка уходит и делаю глубокий, жадный вдох. Не понимаю, почему он отпустил? Почему? Пока не вижу ужасающую картину — парень бьет ножом мою кошку. Три раза. А как будто по мне. Я ошарашено смотрю на это, пока на лицо летят капли ее крови, меня как будто разрывает на части. Когда он поворачивается, а от еще большего адреналина мой мир становится еще ярче, я вижу кровоточащие полоски у него на роже — она на него напала. Чтобы спасти меня.
Это так сильно бьет обухом по голове, что я застываю, но когда он двигается в мою сторону, тут же отмираю и бью его по лицу ногой. Ловит удар носом, кровь снова брызгает во все стороны, а он взвывает:
— Сука-а-а!
Кажется теперь пощады ждать нет смысла, если она вообще была. В следующий миг все его тело летит на меня острием впереди, и все, что я успеваю, это выставить руки и схватить его за запястья.
Он сильнее меня намного. Давит всем весом, рычит, его кровь капает мне на лицо, но я не сдаюсь. Вдруг понимаю, насколько все реально, и понимаю, что если я не буду бороться — мой ребенок умрет. Это дает сил. Я ору, но продолжаю держать.
— Сука, сдавайся, я уже заколебался с тобой возиться.
Сильный удар приходится по лицу. От него я теряю фокус, теперь моя кровь стекает по подбородку, а в ушах дико звенит. Дезориентация — вот как она выглядит. Я стараюсь моргать, чтобы вернуть своему мозгу все способности, и у меня получается за секунду до того, как лезвие вошло бы мне прямо в живот. Я хватаюсь именно за него, ору от боли и лягаю его между ног — это помогает сбавить немного давление, но не сбросить его со счетов.
Мои силы на исходе. Я это чувствую. Плачу. Понимаю, что мне не выбраться — нет у меня шансов, прав он был. Их нет. Я никогда не увижу своего ребенка, и Макса… я его больше не увижу даже издалека…
И вдруг все прекращается. Давление ослабевает, я испуганно смотрю на нож, но он и вовсе падает из его рук, а когда поднимаю взгляд — понимаю. В его голове еще один. Знакомый мне с детства кинжал с ярко-красными камнями на рукоятке.
— Папочка…
Он сбрасывает его с меня, как мешок с мусором, тяжело дышит, смотрит на тело, потом поднимает взгляд на меня, и я шепчу еще тише.
— Папочка, ты пришел…
Амелия; 23
С глаз срываются слезы. Я быстро их вытираю и притворно усмехаюсь, тихо протягивая.
— Он всегда любит эффектно появиться…
Макс шутки не оценивает. Он смотрит в пол, сложа руки замок и уткнув в них лицо, поэтому все притворство уходит и у меня. Я откашливаюсь, ерзая на месте, потом хмурюсь.
