— Пытайся снова, — перевожу на нее взгляд, а Ирис мягкой улыбается и слегка сжимает мою руку, кивает, — Пытайся, как она пыталась, Макс. Она от тебя никогда не отступала, даже когда сбежала.
— Вдруг уже слишком поздно?
— В отношениях с Артуром я поняла, что поздно никогда не наступает на самом деле. Просто всему свое время. Я бы очень хотела, чтобы ваше время наступило сейчас, а не как у нас — через двадцать лет.
— Почему ты так со мной… добра? Ты должна меня ненавидеть, как твой муж.
— Артур… сложный человек, Макс, но он не монстр.
— Она похожа на него, так что мне это известно.
Улыбается.
— Тогда ты знаешь, что после всего, тебе придется заслужить его уважение. Ты никогда не будешь достоин его маленькой девочки, просто прими этот факт, но ты можешь заслужить его уважение и стать «почти» достойным. А я… что ж, я мать, и я знаю, что моя дочь тебя очень сильно любит. Когда-то давно моя мать проигнорировала мою любовь, и это разбило мое сердце. Я так до сих пор и не простила ее, а рана до сих пор болит. Не хочу такого для своей девочки, но если ты ее еще раз обидишь — я тебя убью. Тебе не нужно бояться Артура, дорогой, он тебя никогда не тронет. Артур очень сильно любит Амелию и ради нее что угодно сделает, но не сможет причинить ей боли. Я — другое дело. Если я увижу, что ты ей вредишь, по-настоящему вредишь, я тебя уничтожу, чтобы уберечь ее. Он не справится с ее ненавистью, а я да. И я на это пойду, будь уверен, лишь бы моя девочка была в безопасности.
Ни что в Ирис не дает мне права сомневаться: она серьезна, как никогда. Помню, я видел ее в похожем состоянии тогда, много лет назад, в особняке Насти, и сейчас тоже — взгляд, голос, уверенность. Я ей верю, но не боюсь, понимаю.
— Я вас услышал, но можете быть спокойны — ваша дочь со мной в безопасности. Я ее больше не раню.
— Я тебя тоже услышала и верю. Береги ее, Макс, пожалуйста. Я доверяю тебе свое главное сокровище — береги ее.
Я благодарен за этот разговор, Ирис очень помогла, но главное — кажется, не смотря на угрозы, хотя бы с одним родителем у меня получилось настроить контакт. Она меня не ненавидит, и это хорошо, а с Артуром? С ним, я думаю, разберемся, когда он увидит, что я не вру и не притворяюсь — я ведь ее и правда люблю. Да и с его любимой женой на моей стороне? Черт, у него нет шанса, в чем я убеждаюсь, когда он возвращается с врачом.
Все хорошо, это действительно реакция организма на новый климат. Температуру удалось сбить еще нам, но Амелия от Августа не отходит — все еще в комнате, прощание выпало на мою долю. Я оплачиваю услуги доктора, плюс сверху за ночное беспокойство и вызываю машину, а потом смотрю на ее родителей. Артур устал, вижу это по глазам, Ирис тоже, но они начинают собираться, и я ловлю момент.
— Может вы все-таки останетесь?
Пара поднимает на меня взгляд: Ирис улыбается, а Артур, как обычно, недоволен. Фыркает, отводит взгляд в сторону — черт, она ведь действительно его копия, и я этому улыбаюсь.
— Если честно, то это было бы очень кстати.
— Почему? — с интересом спрашивает Ирис, я смотрю в сторону спальни, медлю, но потом киваю сам себе и снова перевожу взгляд на ее родителей.
— Я хочу свозить ее кое куда. Если бы вы остались с Августом… тогда у нее не будет причин отказаться, а его мы взять с собой не сможем. Думаю, что ее это только разозлит.
— Куда ты ее собираешься вести? — тут же щурится Артур, я пару мгновений молчу, но потом уверенно отвечаю.
— В Катанию. В дом к Лилиане.
«Цветы, как люди, на добро щедры и, людям нежность отдавая, они цветут, сердца обогревая, как маленькие тёплые костры».
Жанэ Киримизе
Амелия; 23
— …Не понимаю! — шиплю, но иду следом за Максом к огромному джипу, — Почему нам так необходимо куда-то ехать?!
— Потому что я так сказал.
Козел. Это что, дежурная фраза на все случаи жизни, не понимаю?! Он так все будет всегда объяснять?! Потому что я так сказал/решил/думал. Бесит, но выбора он мне не оставил — просто взял и поставил перед фактом: сегодня мы едем в Катанию. Вдвоем.
— А почему Август не может поехать с нами?!
На миг замирает, словно взвешивает что-то, но потом оборачивается и улыбается, чтобы соврать.
— Твой отец не будет так сильно дергаться, если мы оставим ему внука. Знает, что без него я не уеду, а значит никуда не увезу тебя.
— Ты увозишь меня.
— Завтра к вечеру мы уже вернемся.
Снова хочу задать вопрос «а почему?», но Макс поднимает руку и тихо цыкает.
— Прекрати забрасывать меня вопросами. Садись в машину — твой отец же должен поверить, забыла?
Не забыла, черт тебя дери, как такое забудешь? Подбираю полы белого сарафана, который Макс мне принес сегодня утром, гневно колю его взглядом, но забираюсь на переднее сидение.
