— Полнейшая глупость, — подумал он, взглянув на обложку: седовласая дама в молодежном прикиде вскинула руки в неформальном приветствии. Тут же сообщалось, что даме 69 и что она успешно выступает в лучших клубах мира. Очевидно, авторы боялись, что при таких вводных вид дамы скорее отпугнет потенциального читателя-покупателя, поэтому на обложке сразу пообещали: купивший и прочитавший получит двадцать конкретных советов от людей, которые нашли свое призвание в возрасте «за шестьдесят». И, следуя этим советам, тоже будет «зажигать в лучших клубах мира».
— Да, постарела Бэлла Марковна, — с огорчением думал Моцарт, листая страницы. — Раньше она такую лабуду и в руки бы на взяла, не то что читать бы не стала. Оставила бы на лавочке у подъезда.
Но прочитать придется, потому что в день рождения с него спросят, а выглядеть двоечником не хочется, и он нехотя принялся переворачивать страницы. К приходу Надежды он уже кипел от негодования. Заграничные старики и старухи, всю жизнь тихо-мирно проработавшие химиками, пекарями, бухгалтерами и учителями на пороге семидесятилетия запросто переквалифицировались в фотографов, блогеров, актеров, художников, переводчиков и даже пожарных. На старости лет они стали учиться в университетах, ездить по миру, зарабатывать миллионы и выставляться в музее Метрополитен.
— Вот, полюбуйся! — он швырнул соседке книгу. — Не хочешь перенять опыт?
— Тьфу! — плюнула Надежда, детально рассмотрев весьма дерзкую фотографию шестидесятитрехлетней преподавательницы восточных танцев, до того всю жизнь проработавшей скромной библиотекаршей. — Хоть бы тряпкой какой прикрылась, бесстыжая! Чего это ты взялся за такое, Жень? Почитать нечего? Так я могу в библиотеку сходить, Инесса со второго этажа в нашу районную уж лет тридцать ходит и нравится ей…
— Теща принесла, — сознался Моцарт. — Велела не киснуть и срочно заняться делом.
— Ну так это она права, — согласилась Надежда. — Я тебе о том же говорю. Ты вон молодой еще, здоровый… скоро будешь. Надо заняться чем-нибудь. И я с тобой, вместе веселее.
— Да вы сговорились, что ли?! — возмутился Евгений Германович. — Это только в таких вот дурацких книжках пишут, что старую собаку можно новым трюкам научить, и оп — был старый зануда и неудачник, а стал всеобщий любимчик и директор фирмы. А в жизни — фигушки, так не бывает! Всему свое время!
— Ну и ладно, не хочешь, не надо, — покладисто согласилась Надежда. — Пошли обедать тогда, а то Татьяна не велела капельницу на сытый желудок.
Перспектива очередной беседы с говорливой медсестрой лишила Моцарта остатков хорошего настроения. Хорошо хоть, что Надежда согласилась на этот раз остаться и взять на себя разговорную часть процедуры.
Слово свое Надежда Петровна сдержала. Так вот сходу и выложила, пока Татьяна с капельницей возилась, про тещу, про книгу, про всемирную славу и сопутствующие миллионы. И спросила с подковыркой — мол, вы сколько лет со стариками работаете, многие на вашей памяти в артистов и бизнесменов переквалифицировались?
Медсестра плюхнулась в кресло (кресло натужно крякнуло, Моцарт мысленно застонал — он надеялся, что дамы уйдут пить чай на кухню), с наслаждением вытянула уставшие ноги и посмотрела на Надежду как на чокнутую.
— Это у них там в Америке может и можно. А у нас как на пенсию вышел — ложись и помирай. И лучше побыстрее, а то деткам надоест за родителем ходить и к нам сдадут, избави Боже.
— Но тут и про русских есть, — заикнулась было Надежда.
— Вранье!
— А фотография вот…
— И фотография вранье, сейчас и не то напечатают! — со знанием дела уверила Татьяна. — Вон Пугачиха все худеет да молодеет, что думаете — правда? Фотошоп называется — слышали? Один фотошоп кругом и есть.
— А я помирать не согласен! — вопреки своим намерениям лежать тихо и признаков жизни не подавать встрял Евгений Германович. — Чего это я помирать должен?
Он забыл, что еще совсем недавно помереть был совсем не прочь, но категоричность этой всезнайки его возмутила.
— Ну так и не помирайте, — покладисто согласилась та. — Здоровье вполне приличное… для ваших лет. Пенсия у вас ничего?
— Ничего, — буркнул Моцарт, ругая себя за то, что ввязался в глупейшую беседу.
— У него эти… патенты! С них еще денежки идут, — погордилась Надежда.
— Так все отлично у вас! — поджала губы Татьяна. — Я вон работаю в трех местах, ни от какой халтуры не отказываюсь, над каждой копейкой трясусь. Сына надо выучить, он, оболтус, на бюджет не поступил, а это двадцатка каждый месяц улетает. Ипотеку еще не закрыли, а уже ремонт надо делать, насос в саду сломался, в отпуске я десять лет не была. Мне бы до пенсии дожить, а это еще пахать и пахать. А вам что? Дети выросли, квартира своя, деньги есть. Так вам скууучно! Вот с жиру люди бесятся! Я бы на вашем месте поскучала, честное слово!
