Именно. Более того, в «Цитадели» Арсентьев даст Котову возможность себя убить. Признается ему в том, в чем признаться невозможно, и отдаст оружие. И это тоже Достоевский. Если Котов в порыве ярости и ревности выпустит в него всю обойму, то куда денется после этого? Что ждет штрафника, который застрелил полковника?..
Да, пожалуй. Толстой или Шолохов.
Так и есть. Не спорю.
Когда «Иронию судьбы – 2» объявили главным кинособытием года, никого не взволновало, действительно ли это так – по профессии, по мастерству? При этом я не думаю, что слоган про «главное кинособытие» сочинял лично Тимур Бекмамбетов. За рекламу отвечают не создатели продукта, а те, кто его реализует. Но в случае с Бекмамбетовым законы рынка принимаются во внимание, а в случае с Михалковым нет, и к этим двойным стандартам я давно привык.
Компания «ЦПШ» внесла гарантию – самую крупную за всю историю постсоветского кинематографа, и мы отдали им право продавать нашу картину. Это реально лучшие на сегодня прокатчики в стране. Сказать им: «Знаете, давайте не будем, как-то это нескромно…» На их месте я бы такого режиссера просто послал: иди, скромничай дома. Ты можешь встать возле плаката и кричать, что снял дерьмо, но теперь это наша продукция, и мы будем продавать ее так, как считаем нужным…
Пускай ревнители моей нравственности и охранители моей скромности поделят слова «великое кино» на всех, кто работал над картиной. Нигде не сказано «великое кино Никиты Михалкова». В общей сложности трудилось около полутора тысяч человек. И вклад каждого неоценим. Чем больше я смотрю картину, тем очевиднее понимаю, насколько гениально она смонтирована сербом Мичо Заецем. Смотришь в лаборатории, без звука – но ты слышишь музыку пластики, понимаешь все без слов, и тебе интересно. Фантастически дирижировал оркестром Сергей Скрипка, и замечательно свел музыку Геннадий Папин. Инженером перезаписи у нас был Винсент Арнарди – один из лучших профессионалов в мире. Режиссер по звуковым спецэффектам Павел Дариули буквально высох на нашей картине, разыскивая реальный звук «юн-керса» или реальный звук «ЗИСа». Причем последний я попросил заменить, потому что мне нужно было такое басовитое урчание, угрожающе спокойное, как у большого зверя. Паша мучился, спорил, но мне необходимо было это незначительное нарушение, чтобы сохранить эмоцию. Вообще мы перелопатили гору материалов, выверяли все досконально и шли на искажение деталей только ради единства целого. Я уже не говорю про всех тех, кто организовывал производство во главе с Леонидом Верещагиным…
(2010)
Убежден, такой войны, как в нашей картине, еще не было на экране. Нет, пушки, танки, самолеты мы видели десятки, если не сотни раз, но тут ведь очень важен взгляд, угол зрения, под которым ты смотришь на, казалось бы, хорошо известные факты. То, что у американцев называется point of view.
Мне трудно абстрагироваться и быть беспристрастным, я вовлечен в процесс, тем не менее готов утверждать – это не ряженая война, как во многих других фильмах. С чем бы сравнить? Как сосиски из сои. По вкусу похоже на мясо, и даже запах тот же, а по факту – сплошное надувательство. У нас все по-настоящему. Ручная работа…
Картина так мне дорога, что считаю ее для себя чем-то большим, чем просто кино. Подчеркиваю: это мое личное ощущение.
(2010)
