Повторяю: как в Союзе кинематографистов, как в Фонде Культуры, так и на фестивале я за то, чтобы создать механизм, который не сможет использовать ни один сумасшедший, который случайно может стать во главе, – вот что важно. Чтобы он не дал его разрушить человеку, настроенному на разрушение.
А если президент фестиваля в мыле бегает между агентством по аренде транспорта и Шереметьево… Ну о чем разговор?!
Поначалу именно так и было.
Я понимаю, что несу ответственность за фестиваль. Но я знаю, что за мной стоит Москва, Лужков, который вновь сейчас обратился к фестивалю лицом. За мной стоят первоклассные отборщики, за мной стоят люди профессиональные, которые готовят потрясающие программы. Их десять – одна краше другой, скажу вам честно. «Восемь с половиной», «Кинематограф оттепели», «Азиатский экстрим» и, конечно, «Российская программа», которую я сам буду стараться смотреть обязательно…
(2006)
Интервьюер:
Никаких проблем. Все прошло по плану.
Был один председатель, стал другой.
Не велика печаль! Я из-за этого совершенно не парился. По-хорошему стоило сразу решить, что жюри уже в Москве выберет главу из своего состава. И все, тема была бы закрыта. Глупо переживать из-за тех, кто не захотел приехать.
Полагаете, хоть кого-нибудь из зрителей, битком набивавшихся в кинозалы на фестивальные просмотры, волновало: рулит жюри Ханеке или Жулавский? Уверяю, это не трогало ни одного человека, кроме журналистов, которые везде ищут скандал. На фестивале важна программа, то, что умещается между церемониями открытия и закрытия. Когда Джоди Фостер отказалась председательствовать в Каннах, там не стали рвать на себе волосы.
Почему мы обязательно должны все превращать в трагедию?
Вопрос к Михаэлю.
С ним все было оговорено заранее, месяца за три получено письменное согласие. Потом человек передумал. Видимо, так понимает этику отношений с коллегами по цеху и с окружающим миром.
Ну и что с того? Частное мнение частного лица, с которым я категорически не согласен. Но это не повод для последующих разборок.
По-настоящему удивляет другое: иные журналисты, вроде бы пишущие о кино, этим самым кино абсолютно не интересуются. Не понимаю, почему столько внимания уделялось каким-то пустякам, не устаю этому поражаться. Председатель жюри российской критики в репортаже с фестиваля писал не о просмотренных фильмах, а о том, что ему не дали бутерброд.
Бог ты мой!
Обратись в соответствующую службу ММКФ, и тебя накормят. Неужели подобной ерундой надо забивать газетные страницы? Вдруг кого-нибудь лет через сто угораздит прочесть эту писанину: что подумает о нас несчастный?
А Вас, выходит, нет?
Идет ротация специалистов. Естественный процесс.
Все когда-нибудь уйдут. И я перестану быть президентом ММКФ, не навечно же меня приковали к этому посту.
Вспомните, каким был фестиваль, когда его приняла наша команда: он дышал на ладан, загибался. Еще пять лет назад я попросту не успевал смотреть конкурсные фильмы, с утра до ночи занимался фестивальным бытом, решал текущие вопросы.
Сегодня махина катит сама, могу спокойно сидеть в кинозале и знакомиться с работами коллег…
(2009)
Ровно пятьдесят лет отделяют предстоящий 31-й Московский кинофестиваль от самого первого, и, по-моему, всем уже стало ясно, что, несмотря на все объективные сложности, к полувековому юбилею фестиваль подошел в очень хорошей форме.
За несколько последних лет мы обрели необходимую стабильность и смогли вернуть интерес простых зрителей к некоммерческому кино.
(2010)
