Публичное одиночество полностью

Почему в прошлом году в конкурсе не участвовало ни одной российской картины?

Это было абсолютно справедливо, хоть и обидно. Но мы избежали кокетливого заполнения ниши любой ценой. Сегодня в конкурсе три русских фильма. И для меня как председателя правления Союза кинематографистов и президента фестиваля это самое главное: мы не шифруем пустоту, а пытаемся двигаться вперед в довольно сложных условиях.

Какие проблемы стоят перед фестивалем?

Проблемы безопасности в связи со всем происходящим вокруг.

Приезд звезд. И дело не в том, что вот, мол, гад, не приехал, а обещал! А в том, что с их приездом всегда связано много нервотрепки: охрана, номера в гостинице, протокол, программа пребывания. Есть еще проблема субсидий. Инфляция съела почти триста пятьдесят тысяч долларов…

А на программе фестиваля похудевший бюджет скажется?

Какие-то потери, конечно, будут, но, я надеюсь, не очень заметные. Самая главная проблема, которая остро стояла три года назад, – отсутствие качественного кино. Сегодня она решена. А когда есть кино, когда есть о чем говорить, нехватка денег переживается легче. Если будут гнутые ложки на фуршете или кому-то не достанется семги, можно будет закусить чем-то другим.

То есть программа фестиваля будет безупречна?

Ну, знаете, совершенству нет предела.

Мне приходилось видеть конкурсные картины на многих фестивалях, где я был членом жюри и даже председателем, как на Сан-Себастьянском и Берлинском, и должен сказать, что уровень кино, которое приходилось смотреть, был такой, что «мама дорогая!».

Но это как раз и есть тонкость политики тех, кто занимается программами: соединение несоединимого. Создание системы, при которой какая-то картина на фоне других выглядит лучше. Можно опускаться и делать ужасающие программы, а можно, наоборот, поднимать уровень программ.

Сегодня уровень программ нашего фестиваля принципиально выше уровня, который был три года назад. (II, 40)

(2003)

С того момента, как я стал президентом Московского кинофестиваля, во мне впервые живет убеждение, что он самодостаточен.

Мне было бы очень горько и стыдно, если бы и в этом году нам было необходимо на его открытии и закрытии присутствие руководителей страны или Москвы. Если кто-нибудь из них захотел прийти – всегда рады. Но я счастлив сообщить, что на этот раз мы имели возможность не отвлекать президента страны от его более важных дел для того, чтобы поддержать фестиваль.

Хотя мы – Византия. Привыкли думать так: пришел президент на открытие – значит, хорошо относится к фестивалю и к Михалкову. Не пришел – это что-то настораживающее…

Но что бы ни говорили вокруг, я доверяю своему ощущению. Потому что для меня как для режиссера самую важную роль играет атмосфера. И если она спокойная и деловая – значит, мы научились делать свое дело…

Почему я делаю упор на то, что фестивалю сейчас уже не нужна специальная поддержка кого бы то ни было? Потому что, пока она будет нужна, мы каждый год будем бояться: придут – не придут, будет – не будет.

Интервьюер:А как Вы оцениваете конкурсную программу?

Я никогда не вмешиваюсь ни в отбор фильмов, ни в решение жюри. Принципиально хочу доверять людям, для которых это является профессией…

Есть профессиональное жюри, которое определяет победителей так, а не иначе. Это и есть главный взгляд на программу, демонстрирующий независимость фестиваля.

Как Вы считаете, наш кинофестиваль когда-нибудь сможет стать таким же престижным, как в Каннах, Берлине, Венеции?

Конечно, нас за семьдесят лет научили соревновательному рефлексу, но я не вижу в этом необходимости. Я вообще против сравнений.

Что значит – выше? Выше Каннского – в чем? В количестве блокбастеров, в богатстве, в убранстве?

Каннский фестиваль является фестивалем, дающим картинам дорогу к зрителям в Европе. Картины, показанные на Каннском кинофестивале, тем самым привлекают внимание зрителей. Уверяю вас, как только для продюсеров реально откроется российский рынок, они сразу захотят получить на Московском фестивале приз или даже просто показать картину в одной из программ. Это откроет им дорогу к ста миллионам зрителей и автоматически решит вопрос престижности фестиваля…

Сегодня Московский кинофестиваль – смотр кинематографа. Но, увы, это не единственная цель фестиваля. Он будет расти только вместе с развитием проката в России. Тогда Московский кинофестиваль будет абсолютно спокойно конкурировать по звездам, по интересу с любым фестивалем мира. Слишком уж велик рынок… (I, 97)

(2004)

На каждом фестивале существуют разные программы – есть программа официальная, внеконкурсная, есть ретроспективы, есть молодежные программы.