Публичное одиночество полностью

На Московском фестивале созданы все возможности, чтобы люди смотрели разное кино. Если говорить про звезд, про режиссеров, то в этом году приедет Кустурица, будут показаны его картины. А откроет фестиваль картина режиссера Тарантино «Убить Билла. Часть вторая». (I, 105)

(2004)

Интервьюер:Вы могли бы сказать, что у ММКФ «михалковское» лицо?

Я не могу сказать, что у Московского фестиваля мое лицо… Единственное, что могу сказать: это тот фестиваль, который меня лично начинает устраивать во всех отношениях.

Вы хотите сказать, что у него нет проблем?

Проблем у него много…

За что Вы сами могли бы упрекнуть фестиваль?

Претензий будет немало. Я думаю, что все они будут утыкаться в механизм выполнения задач, которые нам поставлены. На какие-то задачи хватает времени, и этот механизм работает, на какие-то времени не хватает, и он барахлит. На какие-то задачи нет ни возможности, ни средств, ни времени, и они если и выполняются, то не так хорошо, как хотелось бы.

Но дело абсолютно не в этом.

Сегодня фестиваль во всех своих программах собирает аудиторию, которой интересно эти программы обслуживать и в них существовать.

На фестиваль приезжал глава кинокомпании «Мирамакс» Харви Ванштейн – человек, который входит в пятерку самых влиятельных кинобизнесменов мира, и я не слышала, чтобы кто-то из наших кинематографистов с ним встречался.

Харви Ванштейн купил мою «Ургу», номинировался на «Оскар», но не получил его, а потом не купил «Утомленных солнцем», а фильм получил «Оскара». Поэтому у нас с Ванштейном сложные, но перспективные отношения.

Я с ним встречался. (I, 107)

(2004)

Интервьюер:Нынешний Московский фестиваль чем-то отличался от предыдущих?

Меня порадовало то, что на фестивале из ста пятидесяти кинолент сто три отечественные. На российские картины зритель просто «ломился», тогда как раньше все ходили главным образом на «иностранцев».

Три года в фестивальной программе нам нечего было показывать. Сегодня три главных приза – наши.

Почему Вы приглашаете гостей фестиваля после его окончания именно в Нижний Новгород?

Нижний Новгород привлекает всем – и историей, и месторасположением. В этом городе нас всегда поддерживают.

Кстати, после поездки два года назад в Макарьевский монастырь знаменитый американский актер Билли Зейн начал учить русский язык. (I, 108)

(2005)

Интервьюер:Что для Вас лично значит Московский фестиваль?

С Московским фестивалем происходит то, чего я и добивался: он стал просто кинофестивалем. Он уже ни с кем не меряется амбициями и не щелкается лбами.

В этом году должны приехать гости, журналисты, должны быть хорошие картины, плохие картины, обсуждения, круглые столы, запланированные выставки, пати, просмотры… Это и есть кинофестиваль, в результате которого мы еще на шажок придвинулись к возможности обсудить в прессе, за круглым столом по телевидению новое движение в сегодняшнем кинематографе, отечественном и зарубежном.

Когда фестиваль измеряется количеством звезд, ничего хорошего не получается. Теперь-то я понял: сколько их ни привози – все равно мало. Потому что звезда тот, кто не приехал. Когда он не приехал – он звезда, когда приехал – дерьмо собачье. И будут говорить, что либо его купили, либо Михалков с ней живет…

А теперь фестиваль существует как программа, как движение, как возможность посмотреть кино, как возможность пообщаться и еще один кирпичик заложить для устойчивости этого корабля…

И все – больше ничего не надо. (II, 48)

(2005)

Интервьюер:А Вы успеваете-то смотреть фильмы на Московском кинофестивале?

Как ни странно, успеваю, в отличие от прошлых фестивалей, когда было огромное количество проблем, связанных со всякими техническими неурядицами. Но чем дальше фестиваль двигается, тем больше возможностей смотреть кино, уже механизм срабатывает…

Я смотрю конкурсные фильмы каждый день, и мне кажется, что в этом году конкурс очень хороший. Какое у Вас ощущение?

У меня ощущение очень для меня новое, честно вам скажу.

Мы сначала беспокоились: как-то непривычно, не так много звезд, какого-то ажиотажа, помпезности вроде бы не хватает. А с другой стороны, я понял, что это очень органично.