Я сейчас с телеведущим Сашей Любимовым разговаривал, он в аварию попал, ему три операции сделали на ноге… Мне знакома эта ситуация, когда все отходит на второй план. Остается самое важное: жизнь, смерть, здоровье… Не помню дословно, но Чехов сказал: у каждого счастливого человека должен за дверью стоять кто-то, кто будет стучать ему молоточком о чужом горе.
Банальнейшая мысль! Как и та, что в России правительство по крайней мере всегда делало вид, что оно соболезнует бедным, а не сращивается с богатыми, как это происходит сейчас.
И об этом тоже должен быть наш «Крестный отец»!
КРИЗИС
(2008)
У каждого явления есть отрицательные стороны и положительные.
Вот сегодня кризис, который будет продолжаться довольно долго, принесет много всем проблем. Я надеюсь, что вместе с проблемами, которые он принесет тем, кто может снимать кино, он также принесет реальные проблемы тем, кто не может снимать кино.
Кризис должен их просто смести, он отсеет недееспособных…
Интервьюер:
Я благодарю Бога, что этот кризис не начался, когда мы снимали основную часть картины «Утомленные солнцем – 2», потому что мы бы просто ее не сняли. Сейчас нам осталось снять восемь-десять процентов от общего объема. А снято почти двести семьдесят часов материала. Это два огромных, больших фильма.
Думаю, что к финансированию подключится государство, потому что инвестор приостановился.
(2008)
Интервьюер:
Один польский писатель сказал очень точную фразу: «В тяжелые времена приходится обходиться без того, о чем наши деды вовсе не догадывались».
(2008)
Интервьюер:
Нам осталось, к счастью, снять еще процентов десять.
А в принципе производство кино будет сокращено. Но это и очистит площадку. Из-за кризиса случайное кино должно уйти, потому что на него не будут давать деньги. Слишком много этого случайного кино. Все-таки наша профессия – серьезная, тяжелая, и то, что в кино пришло именно из-за денег немереное количество дилетантов, людей, которые не имеют права снимать кино, это ужасно. Теперь должны выжить только те, кто занимается своим делом.
Да, бывают самородки, но это исключение, а не правило. Поэтому, при всей тяжести кризиса, он еще поможет очистить площадку от мусора.
Му-со-ра!
Говорю это совершенно ответственно. Я отвечаю за свои слова.
(2008)
Интервьюер:
Да, шатается башня.
Я вообще за параллельное существование многого. Коли, например, на православном месте стоит мечеть, то я не за то, чтоб ее взорвать и вместо нее построить храм. Я за то, чтобы оставить мечеть, а рядом построить храм.
Вроде бы: «пусть цветут все цветы». Так, да не так. Эта рекламно-гламурная башня распространяет волны огромной энергетической силы, и далеко не безобидны все эти «фабрики» и «реалити-шоу». В круг этой темной башни втягиваются миллионы людей, для которых жизнь становится только тем, что на виду. Напоказ… Я помню, как один наш знаменитый поэт пришел в ресторан в норковой шубе – в пол. А рядом стоял другой, очень богатый, в таком поношенном, побитом молью кашемировом пальто, где норка была внутри. Одному надо было, чтоб мягонько и тёпленько, а другому – чтоб богатство со всей дури выставить…
Некоторое сокращение глянцево-гламурного мира, возможно, отрезвит кого-то, избавит от суетности. А то настоящее, что сегодня в стороне, в тиши – будет востребовано. Пространство хоть немного очистится!
Я как человек верующий думаю, что кризис получился неспроста. Он по-серьезному продлил нам жизнь. Ведь уже захлебывались некоторые люди, уже не могли переварить всех этих безграничных возможностей, и невероятная дикая социальная несправедливость стала для некоторых нормой, образом жизни!
