Публичное одиночество полностью

Просвещенный консерватизм – это, собственно, тот устой, та база, на которой должна стоять Россия. И когда меня спрашивают, что такое монархический строй (я про базу говорю сейчас, не про монархию), я отвечаю: это вооруженная эволюция. Не революция вооруженная, а эволюция.

Вооруженная! Эволюция должна быть защищена. (XI, 3)

(2008)

Просвещенный консерватизм во всем – это единственное здоровое движение для России, по моему мнению. (XV, 38)

(2010)

Интервьюер:Что такое «просвещенный консерватизм»? Что это?

Дерево.

То есть?

Это корни, которые глубоко сидят и распространяются, так сказать, в округе. Это ствол, который держит эти корни. И это листья, которые улетают, прилетают, ветер их гнет туда и сюда – и это есть просвещенный консерватизм. Когда у меня есть иммунитет национальный против того, чтобы так или иначе потерять эту корневую систему. (V, 24)

(2012)

Сейчас мы наблюдаем «колебание умов, ни в чем не твердых», если использовать выражение Грибоедова. Источником всех нынешних событий является отсутствие просвещенно-консервативного взгляда на действительность, основанного на Столыпине, Ильине, Леонтьеве, Розанове и еще на огромном количестве других русских философов, которые пытались цементировать гражданское общество.

Удивительно, как повторяется сценарий, если сравнить сегодняшнюю ситуацию с тем, что происходило в России сто лет назад. Возьмем западную прессу, которая сейчас оценивает Путина. Она испытывает ужас от мысли о том, что он возвращается в Кремль. И это заставляет меня задуматься: а не нужно ли нам уже сейчас наверняка знать, что он действительно, гарантированно вернется на пост президента? Если уж его так яростно не хотят на Западе.

Мы готовим сейчас документальную двухсерийную картину о Петре Столыпине. Подняли прессу, пишущую о его убийстве, как русскую либеральную, так и западную. Это невероятно похоже на то, что мы слышим сегодня. Либеральная русская интеллигенция посылала в 1905 году поздравления японскому микадо в связи с разгромом русского флота. А французская, американская и итальянская пресса с восторгом и этаким фарисейским сочувствием к тому, что все-таки нехорошо убивать человека, благодарит Богрова за то, что он избавил мир от этого чудовища Столыпина.

Например, вот что писала римская газета «Аванти»: «О Столыпине история будет говорить с отвращением, его убийца будет окружен ореолом мученика, который взошел на Голгофу для спасения людей». Газета «Рабочий лидер», Великобритания: «В России одним чудовищем стало меньше. Нравственная атмосфера мира стала чище». Американская «Правда»: «Мы надеемся, что пуля, угодившая в Столыпина, верно попала в цель».

Вы только вдумайтесь, с какой страстной ненавистью «цивилизованный» мир относился к реформам Столыпина, которые могли бы во всех смыслах, и особенно в экономическом плане, поднять Россию на недосягаемую высоту. (XV, 66)

КОНЧАЛОВСКИЕ

(2010)

Кончаловские – это усадьба, которая планировкой, ощущениями и запахами навсегда вошла в мою жизнь. Где бы ни упоминалась усадебная жизнь – у Чехова, Бунина, Толстого, Лескова, Гончарова, Тургенева – я сразу представляю себе планировку дома, в котором жил дед, мастерскую, где он работал, конюшню, сад…

Кончаловские – это кринка с горячей водой и брошенным на дно куском хозяйственного мыла, по которму мы с двоюродным братом водили кисточками – мыли их, а потом протирали скипидаром.

Кончаловские – это хамон, испанский окорок, который готовили сами. Навахи – испанские ножи, очень острые, они делались из лезвия косы. Кожаные болотные сапоги, засыпанные овсом, чтобы просыхали…

Производное от этого мира – мама. Ее всеобъемлющая любовь к отцу – нашему деду. И немножко отстраненные отношения с бабушкой, Ольгой Васильевной – женщиной крутейшего суриковского нрава. Мама собрала в своем характере либерального мягкого деда и довольно жесткую, суриковской породы бабку.

Я бесконечно люблю все, что входит в понятие «Кончаловские», но поменять фамилию не смог бы. Более того, мне бы такое просто в голову не пришло.

Зачем? Чтобы не путали с братом?

Я никогда не боялся, что меня с кем-нибудь перепутают… (XV, 46a)

КОНЧАЛОВСКИЙ ПЕТР ПЕТРОВИЧ

(2010)

Интервьюер:В вашем роду было много великих художников. Сурикова Вы, конечно, не могли видеть, а вот Петра Кончаловского застали, будучи уже довольно зрелым человеком, подростком. Что помните о нем?

У меня не было ощущения, что это великий художник. Поэтому мои воспоминания о Петре Петровиче совсем простые.

Эта его огромная рука, в которой умещалась вся моя задница, когда он одной рукой поднимал меня вверх…