Кризис заставит кого-то задуматься, кого-то – начать работать иначе, выстраивать фундамент, на котором должно вырасти что-то более жизнеспособное. Хотя, конечно же, будет непросто. И всем непросто будет по-разному.
Есть уже анекдот на тему кризиса. Олигарх говорит жене: «Ох, как трудно, обанкротился я, самолет придется продать, виллу в Швейцарии продать, дачу на Рублевке продать… Ничего не поделаешь, поедем в нашу старую двушку в Матвеевском, ты же будешь меня любить?» – «Да, – отвечает жена, – я буду тебя любить… и скучать по тебе!»
(2009)
Интервьюер:
Я думаю, ситуация будет складываться следующим образом: сейчас будут досниматься те фильмы, которые были запланированы. До 2010 года финансирование кинематографа будет очень ограниченно. Тем, кто сегодня находится в работе, надеюсь, удастся ее завершить. Новых запусков в большом количестве не будет.
Но, с другой стороны, не будет и тех запусков, которые и не нужны. То есть будут отменены запуски тех картин, которые должны были появиться только благодаря наличию денег. Я считаю, что при всей сложности ситуации поляна очистится от тех непрофессионалов, которые заняли площадку исключительно благодаря деньгам.
Я считаю, что киноиндустрия начнет строиться именно профессионалами, а не людьми, которым просто интересно говорить слова «мотор» и «снято».
Сейчас главное, чтобы не прекратили строительство кинотеатров, потому что рано или поздно, бог даст, этот кризис закончится. И лучше пусть будут у нас кинотеатры, которые будут ждать новых картин, чем картины, которые будут ждать, когда достроятся кинотеатры и придут зрители.
Я уже проходил это, когда выпускал на экраны «Сибирского цирюльника». У нас было тридцать шесть копий картины, а кинотеатров было всего тридцать. Вы не представляете, как это обидно.
КРИМИНАЛ
Криминальная романтика
(2003)
Вопрос:
Нет, такого впечатления нет, иначе я первый бы обратил на это внимание. Другое дело – послушайте песни, которые звучат у нас по телевизору и радио. Послушайте кассеты, которые берут с собой в рейс таксисты.
Это некий флёр зоны, ее обаяние.
При Сталине, когда зона действительно была, о ней не говорили, словно ее нет. Сегодня такой зоны нет, зато есть ее атмосфера. И эта проблема намного глубже, чем может показаться. Ведь законы криминального мира – это законы, которые люди, живущие в этом мире, выполняют. И это достойно уважения. Я имею в виду, что все это происходит на фоне государственных законов, которые тоже существуют, но их не выполняют.
Многочисленные «криминальные сериалы», которые идут сегодня по всем каналам, приучают народ к тому, что в преступлении ничего особенного нет! Наше телевидение со всеми его ужасами добивается одного: посадить человека на иглу катастрофизма, после чего все, что происходит в реальной жизни, не будет казаться ему нонсенсом…
Так формируется психология современного российского человека. Стирается понятие греха. Раньше был духовный закон, преступая который человек становился преступником. Сегодня такого закона нет, значит, и преступать человеку нечего… Человеку проще смотреть мерзость, чем стремиться к чему-то высокому. Ему надо чувствовать себя лучше тех, кто хуже его.
Ну а когда министр культуры вполне серьезно рассуждает о нужности мата и порнографии – это уже становится государственной проблемой. Под прикрытием демократии стираются все мыслимые грани приличия…
Я не исключаю, что это далеко идущая политика выжигания, вымывания той нравственной основы, которая всегда была в России.
КРИТИКА
(1984)
Вопрос:
В принципе жаловаться грех.
Нашего брата, особенно артистов, критикуют так редко и осмотрительно, а хвалят так безбожно и безразборно, что остается только удивляться, откуда же берется поток посредственных фильмов и спектаклей, если все такие талантливые, такие запоминающиеся и «как всегда сверкнули своим мастерством». Мастерство-то у нас блестит, а продукция тусклая.
Подчас искусствоведы загоняют в тупик одним своим подходом к предмету. «Вот там у вас стоит Любшин, а сзади разбитое стекло. Что это означает?»
