Публике смотреть воспрещается полностью

Николь. О-го-го! (Достает свой паспорт из сумки, лежащей на письменном столе.) А здесь что — подчистки? (Призывает в свидетели Байара, стоящего к ней ближе всех.)

Тот внимательно рассматривает фотографию в паспорте.

Байар. Это вы — на фотографии? Какой-то херувимчик.

Габриэль. Ах — смеюсь! Ах — заливаюсь!

Николь. Видишь, Робер, видишь?! Меня больше узнать нельзя. С начала репетиций я постарела на пятнадцать лет!

Габриэль. Умираю от смеха!

Николь. Если бы моя мама меня видела!

Габриэль. Ох! Раз она начала говорить о маме, я пошла. (Доходит до двери.)

Но тут Николь, в ярости, находит слова, которые достигают цели.

Николь. Еще бы, тебе-то свою, наверно, хочется забыть раз и навсегда! Никто ее никогда не видел!

Зловещая тишина. Габриэль величественно оборачивается в дверях.

Габриэль. Не оскорбляй мою мать!.. А вдруг это ты. (Выходит.)

Николь в нокауте. Она мечется по сцене, обдумывая, как ответить Габриэли.

Робер. Не мучайся, дорогая. Ни к чему, она ушла. Пойди к себе, отдохни.

Николь выходит.

Эрве. Итак, в конце концов все удачно уладилось.

Робер, Байар и Пьер(вместе). Да, все очень удачно.

Эрве. Все обрушилось на Николь.

Робер. Обычно все обрушивается на меня. Мне даже как-то не по себе, что прошло стороной.

Эрве. Теперь иди к жене! Ты ей нужен.

Робер. Рано я обрадовался. (Выходит.)

Эрве. Перейдем ко второй пьесе. «Креолка». С ней все хорошо. Байар, старик, прежде всего браво. Вы отличны в Наполеоне, старина, да, да! Вы превосходны. Габриэль была права, что заставила взять вас. У меня нет никаких замечаний, разве что одна деталь, не очень существенная. Когда Жозефина вам говорит: «Генерал Бонапарт, я вас не люблю…», вы ей отвечаете… Как там точно по тексту?

Байар. «Большинство людей никогда бы не любило, если бы не слышало разговоров о любви».

Эрве. Вот! Очень прошу вас, произнести это в полную силу, потому что я очень доволен своей формулировкой.

Байар. А это разве не Ларошфуко?

Эрве. Ларошфуко?

Байар. Ларошфуко!

Эрве. Нет. Ничего общего.

Байар. А мне показалось…

Эрве. Ларошфуко написал: «Есть люди, которые никогда бы не влюбились, если бы не слышали от других, что существует любовь».

Байар. Да, вот это.

Эрве. А я написал: «Большинство людей никогда бы не любило, если бы не слышало разговоров о любви».

Байар(желая прекратить спор). Да, это не совсем одно и то же.

Эрве. Совсем не одно и то же.

Байар(примирительно). Абсолютно.

Эрве. Вообще-то, сходство есть, если смотреть в корень…

Байар. А надо ли?

Эрве. Скажу вам откровенно, по-моему, мой афоризм лучше, чем Ларошфуко.

Байар. Мне он тоже больше нравится.

Эрве. Мне кажется, что под моим пером мысль Ларошфуко стала намного значительней. Мне так кажется.

Байар. Мне тоже так кажется.

Эрве. Итак, давайте мне вашу реплику. И вообще, почему вы так тускло и скучно играете, в то время как в жизни вы — человек веселый?

Байар. Возможно, потому, что в жизни я говорю мой текст! (Выходит.)

Эрве обдумывает, а не оскорбил ли его Байар.

Входит Кристиан.

Кристиан. Скажите, пожалуйста, мсье Монтэнь, мой выход вас устраивает?

Эрве. Да, вот хорошо, что ты мне об этом напомнил! Нет, старина, нет. Ты развел такие интриги, чтобы получить роль в моей пьесе, правда, у тебя только одна фраза, но уж тогда скажи ее! А ты тянешь, тянешь! Давай, скажи ее, но в темпе.

Кристиан. «Мой генерал, солдаты сорок четвертого полка взбунтовались! Они требуют обуви, продовольствия и оружия!»

Эрве. Раз требуют, значит бунтуют! Сократи! Темп, господи, темп!

Кристиан. «Мой генерал, солдаты требуют обуви, продовольствия и оружия!»

Эрве. Идиотизм! При чем тут обувь! Сократи обувь!

Кристиан. «Мой генерал, солдаты требуют продовольствия и оружия!»

Эрве. Сократи оружие!

Кристиан. «Мой генерал, они требуют продовольствия!»

Эрве. Сократи продовольствие!

Кристиан. «Мой генерал, они требуют!»

Эрве. Сократи, сократи!

Кристиан. «Они требуют!»

Эрве. Мимикой, мимикой!

Кристиан мимикой изображает.

Браво! Теперь ухватил! Так и держи, ты в образе! Ничего не меняй! Браво!

Звонит телефон.