Публике смотреть воспрещается полностью

Робер. По вчерашней костюмной нельзя сделать выводы, Габриэль, дорогая! Десять человек в зале! Все узнаем сегодня вечером.

Габриэль. За каждым твоим словом как бы оговорка.

Робер. Чего ты от меня хочешь? Я сам боюсь! Я сам в панике, как и ты!

Габриэль. Ну, тогда поговорим о самой пьесе! Скажи, Робер, что ты о ней думаешь?

Робер. В какой-то момент интерес падает. Есть длинноты.

Байар. Да, длинноты есть.

Габриэль. Ты тоже так считаешь?

Байар. Да, в конце первого действия.

Робер. Нет, в начале второго.

Габриэль. Нет, в середине третьего! Ох! Какой это плохой знак! Когда можно установить, где в пьесе длинноты, все хорошо, — но когда они гуляют по всем действиям, когда для одних они здесь, для других — там. Ох, какой это плохой признак!

Робер. Не падайте духом! За несколько часов до генеральной лучше сомневаться в успехе! Вот если бы все были довольны, тогда бы я опасался самого худшего!

Габриэль. Ты прав, Робер! Что ни говори, но когда боишься, это к лучшему. Поскольку у нас мужской разговор, выложу вам все, что у меня накипело. В пьесе Эрве идея — сенсационная, но написана она несовременно, это не модерн. Я не видела пустячок перед занавесом, который играет твоя жена, но все говорят, что это неожиданно, резко, щекочет! Я хотела бы, чтобы Эрве переработал мою роль в подобном духе. И с первого дня хотела, вы помните? Например, я его просила, чтобы, когда поднимется занавес, я была бы на сцене одна и ринулась на публику, как удар хлыста: «Дамы и господа!» Как Софи Демаретс в «Прощай, осторожность!»

Робер и Байар смущены — мы потом узнаем, почему, — и стараются это скрыть.

Робер и Байар. Да, да! Да, да!

Габриэль. Это было бы забавно!

Робер и Байар. Да, да! Да, да!

Габриэль. Я это предлагала не из пустого тщеславия…

Робер и Байар. Нет!

Габриэль …но в любом случае уже поздно!

Робер и Байар. Да…

Габриэль. Слишком поздно.

Робер и Байар. Да.

Габриэль. У вас такой вид, как будто ваши мысли заняты другим?

Робер и Байар. Нет!

Габриэль. Если вам не интересно со мной разговаривать, могу вам песенку спеть. Есть там в пьесе одна фраза, она меня настораживает: «Я не собака, я — женщина. Я имею право на уважение». А я разве не имею права на уважение? Ведь имею же!

Габриэль гордо выходит, Робер ее провожает.

Байар(просто, довольно улыбаясь). Однако я действительно на него похож.

Робер. Просто фантастика!

Байар. Кажется, мне пришла хорошая мысль насчет третьего действия — я буду в шляпе.

Робер. Хорошо, будьте в шляпе.

Байар. О нет! В шляпе нельзя.

Робер. Да, нельзя. (Выходит.)

Байар(один, смотрясь в зеркало). «Прямое попадание! Мюрат, в атаку справа! Су, слева! Ланн, в центр!»

Кристиан(входит, все еще в мундире). Эге! Папаша, на сцену.

Байар. Бегу! (Выходит.)

Эрве. Так, часы для четвертого действия — на каких мы остановимся? (Указывает на несколько различных каминных часов, выставленных на столе.) Я бы взял эти.

Кристиан(указывая на часы). А я — эти.

Эрве(указывая на третьи часы). В таком случае возьмем третьи, и дело с концом!

Робер. А я! Я еще ничего не сказал, я! Нас здесь трое, в моем кабинете, и решают все, кроме меня! Никто не спрашивает моего мнения! Никто даже не замечает, что я существую! В этом театре за все плачу я! Газ, электричество, жалованье! И я не имею права даже выбрать часы!

Эрве. Он прав.

Кристиан. Конечно, он прав, в чем дело!

Эрве. Выбирай. Давай! Давай, Робер!

Робер. Мне кажется, я не требую слишком многого.

Эрве. Ну, выбирай же, Робер!

Робер. Спасибо, Эрве. Ты добрый человек. Вы знаете, мне уже так давно не предоставлялся случай проявить инициативy. Я не должен, конечно, всем на это жаловаться… (Колеблется, рассматривая часы.)

Эрве. Ну вот. Эти — отличные. (Насильно вкладывает одни часы в руки Роберу.)

Робер. Да, правда эти подходят.

Эрве. Кристиан, иди за «электронами».

Слева врывается разгневанная Hиколь. Она в костюме. За ней — Габриэль в пеньюаре.