Робер. Я! Над тобой! Да что ты? Что мне, жизнь надоела?
Эрве. Так что происходит в фойе?
Робер. В фойе?
Эрве. Если ты повторишь еще один раз «в фойе» с бестолковым видом, я от тебя не оставлю мокрого места! В фойе! В твоем театре только одно фойе! И ты знаешь, что происходит в твоем фойе! Да, он не знает, он не знает ничего!
Кристиан. Там девушки ждут прослушивания, мсье Монтэнь.
Эрве. Девушки! Ты называешь это девушками! Ха! Вакханки — да! Я заказываю девушек, настоящих девушек, а ты мне вместо них кого предлагаешь, кого я вижу, входя в фойе? Десантный батальон, стаю вампиров, впивающихся мне в сонную артерию! Одна такая, изображающая девушку, в мини-юбке до сих пор (указывает на середину бедра), бодает меня головой в живот и орет: «О-о-о-о! Я такая робкая! Если б только знали, какая я робкая!» Другая интеллектуалка пронзает меня взглядом через огромные очки и, заикаясь, вопит: «Я вижу Мольера! Я вижу Мольера!» Еще одна, бешеная, да, просто бешеная, правда, красивая, расстегивает свое платье с криком: «Разве это не прекрасно? Отвечай — это не прекрасно?» А девица в резиновом плаще, из ультралевых, просто смешала меня с грязью: «Ну конечно, откуда ему меня знать? Он весь прогнил! Вот уже десять лет, как я играю по домам культуры, а он и с места не сдвинулся, чтобы на меня посмотреть, толстый боров!» Толстый, я! Вам, конечно, смешно! Но я совершил ошибку: я остановился! Никогда не останавливайтесь в банде кошечек перед прослушиванием! Они рвали у меня пьесу из рук: «Мэтр, разрешите мне прочесть хоть одну реплику, хоть одну!» Атака, как в регби, все на одного, в кучу!.. За пьесой, как за мячом! К счастью, я играл когда-то за тулонскую команду, в основном составе! Корпус вперед, разрезаю толпу, перемена ноги, подсечка, и я выхожу с мячом к воротам! (Кладет пьесу, как мяч, перед ширмой, за которой прячется Франсуаза.)
Все аплодируют, стараясь произвести как можно больше шума и отвлечь Эрве от этого места.
Все. Браво, браво!
Напрасно: Эрве замечает, как над ширмой, по направлению к двери, движется прядь волос. Все в отчаянии начинают кашлять. Эрве гневным взглядом пригвождает их к месту, следит за прядью волос, которая, дойдя до края ширмы, передумывает и пускается в обратный путь. Эрве становится на колени и ползет в том же направлении, так что у конца ширмы он оказывается с Франсуазой нос к носу.
Эрве. Мадемуазель, вы что-то потеряли?
Франсуаза. Я пришла на прослушивание, мсье.
Эрве. Мэтр.
Франсуаза. Да, мэтр.
Эрве(в ярости встает). Вылезайте оттуда.
Франсуаза выходит.
Кто ее сюда впустил?
Робер. Только не я. Ты, Николь?
Николь. Нет, и не я.
Пьер. И не я.
Эрве. Она сама вошла? Дети мои, я очень мягок, но не люблю, когда меня разыгрывают. Ну, так кто ее привел?
Кристиан. Я, мсье Монтэнь!
Эрве. Пойди сюда! Пойди сюда! Пойди сюда!!!
Кристиан неуверенно подходит.
(Обнимает его.) В мои объятия, Кристиан! Ты — гений. Ты сразу же увидел, что эта крошка — вылитый мой персонаж! Вы все бездарности! И это называется директор! И это — его жена! И это — мой сын! Вы даже не заметили мадемуазель, убить вас мало. (Наслаждается видом Франсуазы, принимая кокетливые позы героя немого фильма.) У нее белые перчатки! И розовые веки! Это еще существует на свете! Есть еще девушки, знающие, что такое чистота! Чистота! Это вышедшее из моды, почти смешное слово сохраняет для меня, мадемуазель, все свое таинственное тепло. Я считаю, что можно быть актрисой и при этом не выглядеть, как акула. Спасибо, что вы мне это доказали, я уже начал во всем сомневаться. Как вас зовут?
Франсуаза. Франсуаза Ватто, мэтр.
Эрве. Это ваше настоящее имя?
Франсуаза. Нет, мэтр.
Эрве(делая вид, что рассматривает ее с профессиональной точки зрения, берет Франсуазу за подбородок, поворачивает, слегка касаясь при этом ее плеч… и других частей тела). «Ватто»? Нет. Нужно найти более известную фамилию. Я — гений по части придумывания псевдонимов… Ватто… Впрочем… Ватто — это очень хорошо. Вы раньше что-нибудь играли?
Франсуаза. Ничего значительного. Я дебютирую.
