На самом деле, все делалось намного проще, и Ю.Щекочихин в своей книге о вербовки в органы описывает эту процедуру подробно. Например, если потенциальный сексот учился, как Гайгер, в институте, то в деканат или партком, (но никак не с распростертыми руками к дверям аудитории) приходил самое большое лейтенант, разумеется, в гражданской одежде, кстати, как правило, высоко образованный, интеллигентный, хорошо воспитанный и просил декана или секретаря парткома пригласить к себе в кабинет (ни в коем случае не в здание КГБ) имярека такого-то. Когда имярек приходил, лейтенант тет-а-тет с ним знакомился и начинал задушевную беседу без свидетелей, которая, как правило, заканчивалась согласием студента верой и правдой служить любимой родине. И это всего лишь один из вариантов вербовки, который проходит без всяких спецэффектов, пистолетов и других страстей-мордастей. То есть, все делается чинно и благородно.
Вывод: Гайгер и это - очевидно, специально наводит тень на плетень, выдавая себя за дилетанта. В любом случае, если Роберт Матвеевич имел сношения с органами КГБ, попав на их удочку, то совсем другим образом и в других условиях и теперь просто морочит людям голову, провокационно призывая читателей сделать то же самое, то есть поделится на страницах газеты о том, как их в свое время вербовали. То, что рассказывает читателям автор, выдумано им от начала до конца и не случайно.
Для органов очень важно, чтобы сексот работал на них сознательно. На сексота, завербованного нахрапом, методом запугивания нельзя было положиться, и такой агент не представлял собой для органов никакой ценности.
Кандидатуру на сотрудничество органы подбирают тщательно, изучая его характер, прошлую и настоящую жизнь не только клиента, но и его родителей. Так что, если у Гайгера была на этой почве встреча с гебистами, то их выбор был далеко не случаен. Как утверждает сам Гайгер, майор КГБ при его вербовке заявил:
Не нужно сбрасывать со счетов и то, что желающих завербоваться по идейным или меркантильным интересам во все времена было немало, так что, выбор у органов был достаточный, и нужды с растопыренными пальцами бегать по коридору за студентами у них не было. А если и была срочная нужда кого-то завербовать, то потенциал для этого был достаточно большим. Например, легко поддавались вербовке сексоты по наследству, по принципу - если на органы работал отец, то и сынок никуда не денется, поскольку над сыном довлел компромат на отца.
Нередко применялся и метод добровольно-принудительной вербовки, когда появлялась необходимость иметь сексота в определенном учреждении. Нужных кандидатов на подобную вербовку органы находили среди тех сотрудников учреждения, кто волею злого случая или по умыслу преступил закон и скомпрометировал себя в глазах общественности. В подобных случаях происходил обмен компромата на подпись о сотрудничестве с органами КГБ.
Мне известен случай, когда в конце 60-х годов сотрудники КГБ таким способом завербовали преподавателя одного из казахстанских ВУЗов. У него случился роман со студенткой. Преподаватель же был женат, имел детей и разводиться с женой ради любимой никак не хотел. К тому же развод в советском обществе рассматривался как поступок аморальный и грозил ему лишением права на преподавание. Вся эта любовная история закончилось неожиданно плохо - студентка от отчаяния покончила с собой, и по факту самоубийства прокуратурой было заведено уголовное дело. Преподавателю грозил, если не срок, то позорное изгнание из института, как минимум. К счастью или к несчастью этого человека, решать ему, но в дело негласно вмешался КГБ и, взамен на роспись о сотрудничестве с органами, дело в его отношении прокуратурой было закрыто. Вместо наказания он был переведен в Омский пединститут на должность старшего преподавателя, то есть, с повышением. Ю.Щекочихин приводит в качестве примера десятки подобных случаев.
