— Так чем тебе не угодила девка? Молода, красива, а самое главное — хозяюшкам хорошая тебе будет. Все- то у неё в руках спорится. А то, гляди, уведут парни и останешься бобылем.
— Не могу без любви, — и сразу перед глазами Ладомира появился образ Марыси.
— Любовь? Так полюби Ясеньку, — не унималась старушка.
— Я другую люблю, няня.
— Да, что ты?! — Взмахнув руками, удивилась Ульяна.
— Только не быть нам вместе никогда. Замужем она.
Ладомир поцеловал Ульяну в макушку, встал из-за стола и подошёл к печи.
— Что ж ты творишь, Ладомир. Нельзя так. Она другому принадлежит.
— Я знаю.
В этот самый момент, дверь горницы заскрипела и в проеме показалась девушка. Яснорада смущено улыбаясь, поклонилась в знак почтения и приветствия.
— Ясенька пришла, как хорошо- то. Проходи, — пригласила няня девушку. Морщинистое лицо Ульяны светилось радостью.
Девушка, волнуясь, теребя светло — каштановую косу, переброшенную через плечо на грудь до пояса с заплетенной желтой ленточкой, в нарядном сарафане, словно на праздник собралась, молвила:
— Рада видеть тебя Ладомир. Ждали тебя, — из-под темных бровей под пушистыми ресницами блестели ярким цветом зеленые, словно изумруд глаза.
— Здравствуй Яснорада. Совсем взрослая стала, — ответил Ладомир, — проходи, ты желанная гостья в этом доме. Спасибо тебе, что за Ульяной ухаживала. Добра твоего век не забуду.
— Надолго ли вернулся, Ладомир? — Сверкнув малахитовым взглядом, молвила Яснорада. Ее вопрос повис в воздухе, полный невысказанных надежд. Тетка Ульяна все глаза высмотрела, пока ждала тебя.
— Ненадолго, — ответил Ладомир, стараясь не смотреть на Ульяну. — Завтра в дорогу собираюсь.
— Как? — Всплеснула руками Ульяна. Голос дрожал от отчаяния. — Ты ж только сегодня пришёл, а завтра уже вновь покидаешь нас? Останься хоть на два дня, соскучилась я очень.
— Хорошо, нянюшка, — Ладомир подошёл к старушке, поцеловал в макушку и спросил, — а дядька Иван в кузне? Проведать хочу. Руки по делу соскучились.
— Так, где ж ему быть, — ответила Ульяна, — ты ступай, а я баньку затоплю. Ее лицо пылало от волнения.
— Я провожу, — выскакивая из дома за Ладомиром, протараторила Яснорада.
Подбежав к Ладомиру, Яснорада скромно спросила:
— Расскажи, где был? Что видел? Хоть слово о себе…
— В Пании, — коротко ответил Ладомир, — а вы как здесь жили?
— Год спокойный удался. Ни пожаров, ни кочевников не было. Да и урожаем можно было б похвастаться, если б не князь со своей дружиной. Полюдье приехал собирать, да собрал так, что нам осталось с горсть.
— Князь Борис здесь был?
— Да. Рано утром пожаловали. Наполнили полные возки, да к полудню и уехали. А дружинники князя все, о какой- то Матрене спрашивали. А у нас никогда Матрены в деревне не было.
Ладомир, потеребивший себя за волосы, остановился у ограды, за которой слышался звонкий стук кувалды по металлу.
— Ну, спасибо, что проводила, — улыбаясь девушке, ответил Ладомир, — а теперь ступай, не место молодой девушке в кузне торчать.
Яснорада послушно махнула головой и повернула в сторону своего дома.
— Приходи сегодня вечером на угорье, — обернувшись, молвила Яснорада, — я ждать буду.
Ладомир ничего не ответил и вошёл в кузню, где работал дядька Иван. — Здорово, дядька, — обратился Ладомир к мужчине средних лет, высокого, широкого в плечах Ивана. Берестяная повязка- оберег стягивала голову кузнеца, а чёрные с проседью волосы, спускались на могучие плечи.
— Ладомир! — Обрадовался Иван, опустив в кадушку с водой железные щипцы, которыми держал подкову, подошёл и обнял юношу. — Давно тебя не было в наших краях. Почитай целых два года.
— Да, дядька Иван, два года по миру ходил.
— Ну и нашёл, что искал? — Иван приподнял бровь, на лице мелькнула тень удивления.
— Нашёл, дядька. И то, что искал, и то, что не искал. — Ладомир вздохнул, словно поднимая со дна души тяжкий груз.
— Как так?
— Долгая история, потом, как- нибудь расскажу.
— Ну что ж, выпытывать не стану, захочешь, сам расскажешь. — Иван понимающе кивнул, не настаивая. Знал, что время Ладомира — как ветер, нельзя удержать силой. — Ну, а по работе не соскучился? — С лукавой улыбкой, поинтересовался кузнец.
— Очень.
— Ну, иди, — приглашая в кузню, сказал Иван, — раз соскучился.
Ладомир, медленно, словно возвращаясь из далекого путешествия, перешагнул порог. Он вошёл в знакомую кузню, где запах железа и угля был роднее многих ароматов. Засучил рукава рубахи, обнажая сильные руки, покрытые шрамами. Достал из воды с помощью щипцов подкову и положил её в самое жерло печи. Поддул мехами, раздувая пламя, пока подкова не покраснела от жара. Достал её, положил на наковальню и, взяв кувалду, начал монотонно бить по раскаленному металлу. Каждый удар отдавался гулким эхом, словно отмеряя ритм его жизни.
— Вижу, что не забыл ничего, — Иван внимательно наблюдал за всеми действиями Ладомира, стоя в тени у горна. В голосе его слышалась гордость, но и тревога. Он знал, что стук кувалды сейчас — это не просто работа. Это возвращение. Но к чему? И что Ладомир нашел там, в своей долгой дороге? Ответы пока оставались спрятанными в глубине его молчаливых глаз.