Оставшись с Ладомиром, князь подошёл к нему и спросил:
— Так как, сделал выбор? Мать или пани?
Ладомир опустил голову, потому что смотреть на князя, не было мочи.
— Мать, — еле шевеля губами, произнёс Ладомир, — я выбираю жизнь матушки.
— Правильно, — князь похлопал по плечу Ладомира, — я рад этому выбору.
Князь отошёл от Ладомира и подошёл к окну, которое выходило на задний двор замка.
— Подойди, — велел князь Сигизмунд юноше.
Ладомир подошёл к пану, который кивком показал в окно.
— Смотри.
Юноша глянул в окно и увидел, как из колодца, набирала воду женщина.
— Даю тебе час, — коротко произнёс князь, — а после готовься к походу.
Ладомир выскочил на задний двор и увидел свою матушку, которая разливала воду из ведра, принесённого из колодца, в кадушки для питья лошадей. Солнце играло в её волосах, делая белоснежную косу похожей на нимб. Неволя изменила все, даже княжну Веселину Игоревну, но не сломила.
Ладомир подбежал к женщине, которая, увидев его, выронила ведро из рук. Вода плеснула, окропив подол её платья. Он видел в ее глазах не только радость, но и глубокую, затаенную тревогу.
— Ладушка! Жив! — Молвила княжна, обнимая Ладомира. Объятия были крепче, чем прежде, словно она боялась, что он снова исчезнет.
— Я ведь говорил, что вернусь! — Прильнув к матери, отвечал Ладомир. Но слова застревали в горле.
Княжна Веселина Игоревна, мать Ладомира, по прошествии стольких лет не утратила ни свою красоту, ни величественную походку. Длинная белоснежная коса, пропущенная через всю голову, густые, изогнутые светло-коричневые брови, из-под которых сверкали серые глаза княжны, говорили о твердости характера и непоколебимой воле. Но сейчас в этих глазах плескалось смятение.
— Похудел, Ладушка, — ласково произнесла Веселина Игоревна, присев с сыном на импровизированную скамью в конюшне. Веселина Игоревна положила ладонь на его щеку. Ее пальцы были грубыми от работы, но прикосновение — теплым и успокаивающим.
— Матушка, скажите лучше как вы? — Сжимая руку женщины, молвил юноша.
— А, что я? Живу, работаю, ничего интересного, — поглаживая по волосам, молвила княжна.
Ладомир, держа мать за руку, тяжело вздохнул. Княжна, заметив или почувствовав душевное состояние сына, спросила:
— Вижу, что тяжело на душе у тебя. Расскажи мне.
Помолчав немного, но все же, решив рассказать матушке, Ладомир ответил:
— Девушку встретил. Думы только ней. Полюбил больше жизни, но судьба не даёт нам вместе быть.
Княжна внимательно слушала сына, вслушивалась в каждое его слово.
— Помнишь, в нашу первую встречу, я поведал тебе о том, что князь отпустит тебя, если я выполню его указ.
— Да, — молвила Веселина Игоревна.
— Не смог я выполнить приказ князя Сигизмунда. Подлость затеял он совершить. Велел похитить пани Марысю, дочь правителя Северной Пании князя Владислава Косульского. — Ладомир опустил голову, — Я из свадебной кареты украл девушку. Но не смог отдать Марысю князю. Уж больно по сердцу пришлась. Ладная такая, красивая, а характер, словно черт в юбке. Полюбил всем сердцем Марысю. И самое главное, матушка, она полюбила меня. Сама призналась. Скажу честно, испугался я.
— Чего? — Ласково спросила Веселина Игоревна.
— Кто я? Босяк безродный, князь без княжества? Что я могу предложить ей? Ничего, кроме старого дома в деревне у няньки. Оттолкнул ее от себя. Не стал выполнять приказ князя. Отцу и жениху вернул. Разозлилась Марыся на меня из- за того, что не взял с собой, а обратно отослал. Замуж вышла за князя Артура. Я и на свадьбе был, украдкой наблюдал, любовался Марысей. Думал, что правильно все совершил, не дал девушке сгинуть у князя Сигизмунда. И вот сегодня, когда я пришёл просить за тебя, ее увидел. Здесь она, у князя. Только как оказалась в замке — не знаю.
Веселина Игоревна внимательно слушала сына.
— Князь Сигизмунд велел выбор мне сделать: ты или она, твоя свобода или ее.
— И, что ты выбрал, — осторожно спросила матушка.
Ладомир молчал, а потом начал говорить и в голосе его звучали нотки оправдания.
— Тебя выбрал, — потупил взгляд Ладомир.
Веселина Игоревна, покачав головой, обняла сына.
— Сердцем выбор делай. Ты уже один раз потерял ее, судьба подарила тебе ещё один шанс. Не упусти его, слышишь, — она заглянула в его глаза.
— Но ты…
Приложив палец к его губам, Веселина Игоревна сказала:
— За меня не беспокойся. Вот, — и, сняв с шеи цепочку, на которой висело кольцо, она вложила его в руку сына, — помоги Марысе и ступай к моему брату. Покажи ему кольцо, он поможет и тебе, и мне. Понял?
Ладомир глянул на золотое кольцо и развязав маленький мешочек на шее, вынул мужской перстень.
— Это княжеский перстень твоего отца, — взяв в руки и рассматривая кольцо, со слезами на глазах, отвечала мать, — отдал тебе перед тем, как погибнуть от рук брата Бориса. Сказал, Пусть мой сын всегда знает, что он князь Спалессии. А это мое кольцо. Береги их, они помогут вернуть свободу и власть.
— Я понял тебя, матушка, — крепко сжал материнские руки Ладомир.
— Запомни, сын мой, нет на свете ничего сильнее и важнее любви. Ты нужен девушке. Помоги ей и этим ты поможешь и себе, и мне.