Итальянцы снисходительно переглянулись.
– Все точно, Майкл, не по-американски. Залога на самом деле нет, за работника дает поручительство какая-нибудь Fidelity Company, а ей платят один процент в год от прогарантированной суммы.
– А-а-а, то есть что-то вроде страховки?
– Ну да.
Внезапно за углом раздался рев парового свистка и зазвенел гонг, повозки стали шустро сдавать к обочинам, и Никола потянул меня за рукав к стене, чтобы не зашибло. Буквально через минуту на авеню с боковой стрит выметнулся пожарный обоз и умчался вдаль, сверкая медью касок и трубами парового насоса.
– Отчаянные ребята, но за них весь город как стеной. Даже политиканы не лезут в пожарные дела.
– Мистер, купите Times! – подскочил к нам мальчишка-газетчик, и я отдал ему несколько центов.
– А что, газетчики тоже работают с залогом?
– А как же. Пачка газет денег стоит. Кстати, у них почти профсоюз имеется, – гордо сообщил Барт.
– Почти?
– Ну, официально он не оформлен, но недавно две газеты задрали отпускную цену – так им объявили бойкот, и все парни строго его держались. Более того, выдавили с улиц штрейбрехеров и не давали продавать и покупать бойкотируемые газеты. Неделя – и те пошли на попятный, убытки там десятками тысяч исчислялись.
Вечером ребята довели меня до гостиницы и посоветовали на улицу без них не выходить, тем более что у меня в кармане пока наличка, а не чековая книжка. Оказывается, несмотря на лишенную сантиментов полицию, с грабежами тут все прямо на пятерочку – остановят, ткнут в нос пистолет и обчистят. И стреляют не рассуждая, коли дернешься.
Так что я остался в номере, читал газеты, писал письма и осваивал чудеса американской техники. В принципе, почти со всем оборудованием Инженерного квартала я угадал, здесь те же Bachelors apartments на одну-две комнаты даже не имели кухонь, потому как в таких полугостиницах были рестораны для жильцов. В домах же для семейных было больше общих гостиных, залов, столовых и так далее. И со всех жильцов брали подписку о соблюдении правил (например, о том, когда и сколько гостей можно приводить в дом) – что надо будет внедрить у нас, это позволит сдавать квартиры не членам Общества.
Жара к вечеру малость утихла, хотел было позвонить вниз на стойку с просьбой принести содовой, но вспомнил про панель у двери с двумя дюжинами кнопок на все нужды – одним нажатием можно вызвать горничную для уборки, стюарда с обедом или завтраком, затребовать газеты, кофе, чай, письменные принадлежности, стенографистку, черта в ступе
Вместе с содовой (и кувшином льда, неистребимая американская привычка все пить со льдом) принесли вечерние газеты и несколько телеграмм – в отеле была своя телеграфная станция.
Пролистал прессу, обратил внимание на дебаты о городском бюджете: семьдесят миллионов долларов не хрен собачий, причем на полицию город тратил десять миллионов, а на школы – двенадцать. М-да, вот и ключик, в России-то весь госбюджет всего раз в пятнадцать больше, да и то на армию, флот и МВД расходуется четверть, а на образование еле-еле два процента…
На третий день пневмопочтой доставили записку, что меня наконец-то готовы принять. Никола с Бартом уже ждали внизу. Первым делом мы зашли в банк Моргана и оформили мне чековую книжку, а потом на трамвайчике добрались до 70-х улиц, откуда пешочком дошли до симпатичного четырехэтажного особнячка прямо через 5-ю авеню от Центрального парка. Невысокая чугунная оградка, вход под балкончиком – и вот я внутри с волшебными словами «Мне назначено». Горничная приняла у меня шляпу и перчатки и сдала с рук на руки дворецкому с манерами и высокомерием герцога в изгнании. Тот провел меня через гостиную с лепниной, гобеленами, сплошное барокко-рококо, людовик надцатый, а когда я чуть замешкался, чтобы бросить взгляд на полотно с античным героем, группой женщин и витавшими над ними упитанными амурами, снизошел до объяснения.
– Рубенс, сэр, – похоже, он гордился этим больше, чем хозяин.
Окна кабинета на втором этаже выходили на парк, обстановка внутри чуть проще, но тоже явно хай-класс – дуб, кожа, ковры, бронза, картины… Хозяин встретил меня, поднявшись из-за стола и демократично протянув для пожатия руку. Мал ростом, с высокими залысинами, крупными ушами и обильной сединой в бороде и волосах, одет в темно-серую визитку и брюки в мелкую полоску, во всем его благообразном облике выделялась лишь булавка для галстука с ярким бриллиантом карата в два.
– Мистер Скаммо…
– Мистер Шифф…
– Я получил письмо Теодора Герцля с просьбой вас принять, готов выделить вам полчаса, но сразу хочу сказать, что считаю идею о еврейском государстве в Палестине утопией.
– Ничего страшного, это первый шаг на обычном пути всякой хорошей идеи.
– Простите?
– Первый шаг: это утопия! Второй шаг: а в этом что-то есть! Третий шаг: и как мы жили без этого раньше?
– Недурно, но тем не менее я полагаю, вы собирались говорить о Российской империи?
