С Петькой они уже неделю не разговаривали, но тут японцы устроили разгром Второй тихоокеанской эскадры в Пусанском проливе, из бойни сумели вырваться лишь два броненосца и два крейсера, и эта новость была такой силы, что снова собрала всех в митяевой комнате.
– Царизм обречен! После таких поражений его конец неизбежен! – воодушевленно вещал Лятошинский, расхаживая по комнате. – Надо спешить, иначе его свалят без нас! А оружие… Что ж, надо при удобном случае напасть на городового и отнять револьвер.
Все замерли от такого простого способа, при всей решительности и революционности было боязно.
– Но как? – у Борьки душа ушла в пятки.
– Устроить вечером темную Никанорычу – набросить что-нибудь на голову, можно перца в глаза сыпануть, запутать, повалить и вытащить револьвер из кобуры.
– Ты с нами? – повернулся Петька к хозяину комнаты.
Митька за эти дни перелопатил все книжки по химии, которые нашлись в доме, и даже три раза расспрашивал старшеклассников химико-технологического отделения, и потому он встал, одернул форму и твердо сказал:
– Я могу сделать меленит.
Совсем ведь молодые, скуластый Арсений и круглолицый Мрузов выглядят вообще мальчишками. Сколько им, восемнадцать, девятнадцать?
Я оглядел остальных собравшихся – буйные вихры такого же молодого Химика, даже пенсне не делало его взрослым, оттопыренные уши Архипыча, узкое девичье лицо Канарейки, высокий лоб Дяди и юнкерские усики Мироныча… Ивановцы были похожи на школьников под присмотром двух учителей – сорокалетних Отца и Екатерины Николаевны. Ну и Вани Федорова, направленного в город в качестве советника и организатора.
А я, наверное, на их фоне выгляжу стариком.
За бревенчатой стеной снова взвизгнула гармошка и дробно ударили каблуки – там шла гулянка, созванная ради прикрытия нашей встречи, несмотря на то что собрались мы не в Русском Манчестере, а под крылом Саввы Морозова, в Никольском – тут полиция лишний раз в дела фабричных не лезла.
– Товарищи, – начал Красин, стоя почти под образами, – как вы знаете, Исполнительный комитет готовит общероссийскую политическую стачку и вам в ней предназначена особая роль. Слово представителю комитета, товарищу Внучку.
Я взял свой стул, поднес его к покрытому полосатой скатеркой круглому столу и сел.
– Ну, раз у нас тут есть Отец, Дядя и Внучок, давайте будем по-семейному, теснее.
Кружок из десятка человек задвигался, пересаживаясь ближе.
– Первое, для сведения. С несомненностью установлено, что в школу под Стокгольмом был внедрен агент охранки. К сожалению, узнали мы об этом поздно, кто именно, пока не вычислили, но он точно был, и потому полиция имеет описания внешности сидящих здесь Архипыча, Дяди и Мироныча. Вы, товарищи, действовали под чужими именами и сменили клички, но мы считаем своим долгом предупредить вас и предложить на время отойти от дел. Или переехать в другие губернии.
Все трое отрицательно помотали головами.
Не люди – кремень. Мы бы, наверное, подняли дело и без них, но «шведы» знают и умеют больше остальных. Очень, очень вовремя мы успели со школой, но забастовки идут по всей стране, и каждый из сотни с лишним выпускников на вес золота.
– Принято. В Иваново-Вознесенске несколько крупных фабрик, хорошо организованные рабочие и сильные ячейки социалистов. Поэтому Исполком предлагает вам испытать новый способ управления забастовками – советы рабочих уполномоченных.
– Так каждый раз стачечные комитеты выбираем, – как самый старший, Отец взял на себя роль выразителя общего мнения.
– Верно, а сейчас можно попробовать не просто вести забастовку, но и взять власть в городе.
– А полиция? – несколько оторопел Дядя.
– Заменить ее. Создать дружины для поддержания порядка.
Не ждали, зашевелились, запереглядывались, разве что Арсений с Мрузовым радостно, а остальные удивленно и даже с некоторой опаской.
– Непросто, опыта нет, – от лица «молодых» высказался Химик.
– А его ни у кого нет, но надо же когда-то начинать? Если возьметесь, мы пришлем подготовленных ребят. Сколько сможем, Лошадь? – повернулся я к сидевшему в углу комнаты Красину.
– Намечали шесть летучих отрядов, до сотни человек.
– Ого! – удивились и обрадовались ивановцы. – Так полиции в городе едва ли столько же.
– Вот добавите своих дружинников и замените.
– А если заартачатся?
– Так поговорить надо с каждым, сперва по-хорошему. Мол, сидите по домам до окончания забастовки, мы сами управимся. А не согласятся – разоружить и запереть, самых буйных к ним же, в холодную.
У ребят аж глаза загорелись – еще бы, с детства знакомого держиморду в кутузку запереть, дай только волю!
