– Банк? – радостно вскинулся Савинков и навис над схемой. – Отлично, вот здесь и здесь запираем входы, блокируем охрану, там вряд ли больше, чем два-три человека, загоняем кассиров в кладовую и спокойно грузим.
– Не торопитесь, – малость умерил я энтузиазм. – Вот в этих трех местах – вооруженные полицейские посты. Вот проход в соседнее здание, где тоже полно людей со стволами. И вот по этим улицам буквально через пять минут может явиться подмога, численностью до роты.
Савинков присвистнул.
– Я бы проход чем-нибудь завалил, сейф какой уронил, а вот с улицами… – подал голос Медведник, – вот тут и тут поставить пулеметы – и все, улицы перекрыты.
– Хороший вариант. Да, еще один плюс – мы можем заранее провести в здание человек двадцать под видом строительных рабочих. Но очень важно – содержимое нужно вывезти все целиком, ничего бросать нельзя.
– Хм… То есть это не деньги, – логично предположил Красин. – И что же там такое?
– Картотека Московского охранного отделения.
Две строчки «Инженеру Майклу Д. Скаммо с благодарностью за помощь и поддержку» меня, скажем прямо, напрягли. Это же будущие биографы непременно начнут копать и вытащат всю мою подноготную на свет – еще бы, стоял у истоков. И бог весть что они накопают о моем происхождении и откуда я вообще взялся, еще не ровен час найдут, что никаких Скамовых в Русской Америке отродясь не было и что появился я со всеми изобретениями да предсказаниями из ниоткуда.
Вечная конспирация делает свое дело: у каждой витрины оглядываешься, каждого куста боишься. Ладно, чего уж сейчас, снявши голову по волосам не плачут, поздно теперь пугаться. Вон, Никола Тесла сейчас вовсю шурует и такие прорывы в будущее устраивает, что даже в мое время с ними толком не разобрались – и ничего, разве что придурочные конспирологи его то рептилоидом, то пришельцем числят, бог даст и на скромного изобретателя не позарятся.
Но надо было что-то говорить, и я поднял глаза от книжки Annalen der Physik со статьей «К электродинамике движущихся тел» на ее автора, написавшего это посвящение.
Альберт сиял.
И я, черт побери, его отлично понимал – с этого опуса в немецком научном журнале началась теория относительности. И хорошо оплачиваемая работа на мою контору никак не сбила Эйнштейна с его пути.
– Альберт, право слово, это лишнее!
– Герр Скаммо, нисколько. Вы сообщали мне об интересных статьях, вы подписали наше бюро на все крупные физические журналы Европы, вы познакомили меня с герром Лебедевым, благодаря чему в следующем номере выйдет еще одна статья, о природе света.
– Ого, да вы, я смотрю, решили перевернуть всю физику?
Эйнштейн скромно улыбнулся:
– Ну, так далеко я не заглядывал, просто кое-какие соображения.
Да, знал бы ты, сколько копий сломают вокруг этих «соображений». Я пролистал тридцать страниц с формулами и вернулся к началу.
– И много у вас еще такого?
– Я сейчас заканчиваю статью о броуновском движении.
– Потрясающе! Такое разнообразие интересов, на самом острие понимания природы… Вы отправляли статьи Лоренцу или Планку? – я вернул журнал уже не будущему, а вполне сегодняшнему гению физики.
– Да, мы обсуждали частности в переписке.
– Отлично, отлично, очень рад за вас. Когданибудь мы повесим в нашем бюро табличку «Здесь работал великий ученый и лауреат Нобелевской премии».
Альберт принял это за шутку, но я-то твердо знал, что так оно и будет.
Женева ты, Женева, чужая сторона…
Ехать пришлось в первую очередь из-за конфликта с Лениным по поводу статьи с призывами к восстанию, в которой он, сидя в Швейцарии, учил, как надо вооружаться палками и кастетами и добывать оружие, и требовал опубликовать ее в «Правде». Опыт уличных боев у Старика в лучшем случае был почерпнут из книжек, оттого советы русским пролетариям получились, мягко говоря, диковатыми. Исай сам не рискнул ее напечатать и переправил мне и слава богу – это была инкарнация небезызвестного творения «Задачи отрядов революционной армии».
Ильич тем временем начал давить на редакцию с помощью Крупской и, по своему обыкновению, забрасывать Совет, Исполком и газету полными юридической казуистики письмами, ссылаясь на уставы, организационные договоры, прежние решения и заявления. Ну а чего еще ожидать от юриста по образованию? И ведь несколько месяцев тому назад сам написал московским товарищам весьма нелицеприятное письмо об адвокатах (ага, то самое, про ежовые рукавицы), и вот теперь сам действует тем же образом.
Исай попросту выл, поскольку я, отлично зная его острый язык, упросил не реагировать во избежание большой склоки и ленинских обид. За это Андронов затребовал в Женеву меня, разгребать ситуацию, если уж не даю ему слово сказать.
Встретились мы со Стариком в пивной, выбранной и проверенной Никитой Вельяминовым и его ребятами.
– «Милостивые государи! Препровождаю вам при сем мое заявление, служащее ответом на ваш отказ в публикации моей статьи. Представителями моими в третейском разбирательстве являются Шварц и Воинов, мне остается только передать вам мой протест…» – пока Ленин зачитывал мне бумагу, я смотрел на него в упор.
