– Да какой из меня философ, смех один. Давайте я лучше вас познакомлю с одним гениальным ученым, он только что опубликовал несколько статей, научный мир невероятно взбудоражен.
– Гениальным? – скептически переспросил Старик и отставил пустую кружку.
– Ручаюсь. Собирайтесь, съездим в Цюрих на пару дней.
А вот будет смешно, если предсовнаркома Ленину в будущем выкатят премию мира, да еще если Лебедев проживет лет на пять дольше, эдак я попаду в «крестные» сразу к трем нобелевским лауреатам…
Вот тогда мою подоплеку точно наружу вытащат, все бельишко наизнанку вывернут, все скелеты из шкафов вытрясут, или я зря пугаюсь? Люди ведь склонны находить объяснения самым невероятным вещам…
Так совпало, что в Женеве по делам журнала «Революционная Россия» был и Чернов, оставшийся после отъезда Гоца в Палестину единственным редактором.
Кораблик весело вез нас по Женевскому озеру, кругом были туристы, санаторные страдальцы и трое ребят Вельяминова, отвечавших за безопасность.
– Как ваши отношения с эсдеками, Виктор?
– На удивление спокойно, я отношу это на счет вашего облагораживающего влияния.
– Это, скорее, результат совместных действий. Когда люди заняты настоящей, важной работой, им не до пустых склок.
– Да, утилитарная сторона очень помогает. Пусть это пока внешнее, механическое сочетание сил, без попытки более глубокого внутреннего сближения программных и тактических воззрений, как мечтает Натансон, но значительно лучше, чем грызня три-четыре года назад.
– Натансон? Он здесь? – я оторвался от поручней на прогулочной палубе и повернулся к Чернову.
– Да, недавно приехал.
– Мне кажется, зря, он здесь зачахнет, ему нужна живая борьба.
– Она всем нам нужна. Литературная полемика эмиграции кажется такой жалкой на фоне идущего самотеком движения протеста и манифестаций… Это же настоящая лавина, она захватывает своим потоком всех и вся… Вы как хотите, а я в ближайшее время намерен вернуться в Россию.
– И чем там будете заниматься?
– Да уж не террором, не беспокойтесь, Сосед. Пешехонов и Богораз ратуют за создание легальной партии и участие в Думе.
– Прекрасно, я как раз хотел обсудить с вами структуру движения в новых условиях. Я вижу так – нам надо сохранить сеть подпольных комитетов и не препятствовать им объединяться на местном уровне, как это сделали эсдеки и эсеры на Урале или в Туркестане.
– Я бы внес ограничение – объединяться только с левыми. К примеру, пресловутый Союз освобождения, с его крайне пестрым составом, его прямо-таки слепит солнце социализма, так какой смысл с ними объединяться?
– Согласен, но действовать совместно можно и без объединения. Кстати, как там поляки в этом смысле?
– Да как обычно, Пилсудский собачится с Дмовским, спорят, какая Польша нужна – независимая или автономная. Так я думаю, что пока у нас самодержавие, ни той ни другой не будет и спорить тут не о чем.
– Логично. А как ваши дела на селе?
Чернов поведал о проекте реорганизации всей сети, соединения мелких деревенских ячеек и отдельных агитаторов в союзы, имеющие связь с городскими организациями и в особенности с «практиками», о налаживании связи для одновременности действий и об их расширении. Очень хвалил газету – повсеместно, где ее читают, крестьяне теперь выставляют однородные требования, в духе программы-минимум Союза Правды. Рассказал и о кампании пассивного неповиновения, прямо-таки в духе Махатмы Ганди – бойкот помещиков, игнорирование требований и распоряжений властей, отказ от дачи рекрутов и даже от платежей податей. И точно так же, как мы в Иваново-Вознесенске, эсеры создавали «силовые» структуры, чтобы при необходимости не дать сломить сопротивление крестьян.
– А в артелях работаете?
– Там недовольства почти нет, их не поднять.
– Ну, это вы зря. На бунт, конечно, они не пойдут, но вот на выборы в Думу – за милую душу. И мне кажется, что как раз артели могут обеспечить продвижение наших кандидатов. Пошехонов и Богораз, говорите? Вот им и работа, пусть свяжутся с Савелием Губановым и готовят крестьян к выборам.
– Я поставлю вопрос на ЦК.
– Виктор, – я аккуратно взял его за локоть, – не хочу пугать, но у вас в ЦК два или три агента полиции.
– Кто??? – вскинулся Чернов.
– Спокойней, спокойней, – я вынул из кармана бумагу с описанием Кострова, добытую в свое время французскими анархистами. – Вот один, про двух других пока не могу сказать точно, но они есть.
– Но откуда вы знаете? Это очень серьезное обвинение!
– Не могу раскрывать источники, слишком опасно, – я твердо посмотрел ему в глаза.
