- Что Бог послал, - скромно ответила Настя.
- Богатым Бог посылает хорошо, - откликнулась Кэтрин.
Она рассказывала парижские новости, Настя - московские. Кэтрин не надо было упрашивать выпить, Настя тоже не особенно себя сдерживала. Обе они чувствовали, что с ними вроде бы сидит за хорошо накрытым столом третий "собеседник". Наконец Настя спросила:
- Это было сложно?
- Нет, - тут же ответила Кэтрин. Она ждала этот вопрос. - У меня есть приятель... Не друг, а именно приятель - независимый журналист, я подкармливаю его заказами "Глобуса". У вас иногда пишут о папарацци фотографах... Так вот, он папарацци пера, добытчик сенсаций, исследователь помоек. Я с ним поужинала, выпила и "проговорилась". Очень правдоподобная оговорка была: мол, недавно обнаружился герой моей юности, тогда молоденький кэгебешник. Он намертво вцепился в меня и я постепенно "выболтала" подробности...
- Что-нибудь записывал твой приятель? - с беспокойством поинтересовалась Настя.
- Зачем? У таких, как он, компьютерная память. Или диктофон в потайном кармане. На следующий день мне стало известно, что он улетел в Италию...
Кэтрин потянулась к бутылке, налила в рюмки:
- Выпьем за светлую память?
Она не сказала, чью.
- Не будем фарисейками, - отрезала Настя. Однако она выпила до дна, надо было успокоиться.
Кэтрин тоже выпила молча. Она, чтобы перевести разговор в другое русло, попросила:
- Меня в Москву пригласил твой Издательский дом "Африка". Расскажи о нем, что это такое?
Настя стала охотно рассказывать об "Африке", естественно, опуская некоторые подробности. Все очень просто, объясняла она. Получила в наследство большие деньги и решила вложить их в выгодное дело. Лучше всего она знает прессу, издание книг. А больше всего ей интересна Африка, континент, у которого есть будущее.
- Если до этого африканцы не съедят друг друга, - прокомментировала Кэтрин.
- Вот-вот, - оживилась Настя. - Традиционное заблуждение европейцев: дикость, варварство, до сих пор на деревьях сидят. А между тем, это континент самобытной культуры, древнейшей истории, экзотической природы, населенный интересными народами. Об этом и будут наши книги и альбомы.
Она стала подробно рассказывать о своих издательских планах, о том, какие книги уже в работе.
- Звучит увлекательно, дело ты, Настя, затеяла масштабное, с размахом, даже по европейским меркам, - сказала Кэтрин, на которую рассказ Насти произвел впечатление.
- Фирма веников не вяжет, фирма делает гробы! - пошутила Настя. И осеклась, её слова можно было воспринять как намек.
- Ильф и Петров? - тактично поинтересовалась Кэтрин.
- Они голубчики, - облегченно вздохнула Настя. Кажется, Кэтрин не уловила двусмысленность, не связала её слова с тем, что фирма один "гроб" уже сколотила.
Кэтрин неожиданно вспомнила:
- Настя, дорогая, я привезла тебе подарок - французское белье-секси. Мужики от него вначале столбенеют, а потом звереют!
Она быстро сбегала в свою комнату, притащила красивую коробку. Белье было действительно чудо - нежное, прозрачное, призванное, скорее оттенять женские прелести, нежели их прикрывать.
Настя пришла в восторг:
- Какая прелесть! Жаль только нет мужчины, перед которым я бы в нем показалась.
- Так уж и нет?
Настя с сожалением покачала головой.
- Сегодня нет, а завтра будет! - оптимистично сказала Кэтрин. Мужчины ведь внезапно возникают и так же внезапно исчезают. Как дождик летом. Можно тебя спросить?
Настя охотно согласилась:
- Спрашивай, подруга.
- Зачем ты меня пригласила в Москву? Ведь не для того, чтобы подвести черту под прошлым?
- И для этого в том числе. Ну, а остальное узнаешь завтра. С утра тебя Эля вместе с господином Кушкиным переселят в отель, потом советую покататься по городу - у нас восстановлены интересные старинные здания, улицы, а в три я вас буду ждать у себя в офисе, там обо всем и договоримся. Идет?
- Хорошо.
- А сейчас - бай-бай, в постельку. Надо отдохнуть, у тебя день получился очень длинный.
Ночью Настя внезапно проснулась оттого, что почувствовала: она не одна в спальне. Не открывая глаза, пыталась понять, откуда идет это ощущение. Может быть, оно рождено алкогольными парами, так сказать явление зеленых чертиков перепившей девице? Но скрипнула, слегка прогнулась её кровать, и Настя решительно открыла глаза. На краю кровати сидела Кэтрин - в ночной пижаме, озябшая, съежившаяся, жалкая.
- Ты... - тихо спросила Настя. - Ты...
- Нет! - ответила Кэтрин. - Хотя, в общем-то да, если ты это имеешь в виду, но не сейчас...
И отчаянно всхлипнула:
- Мне страшно... Он каждую ночь приходит ко мне. Стоит задремать, как он тут же входит в комнату. Таким, каким я его знала в Хельсинки - молодой, красивый, улыбающийся. И говорит: "Я тебя любил, Катя, а ты меня убила..." Он, только он один, звал меня Катей. Вот и сегодня...
Кэтрин терла глаза кулачками, пытаясь унять слезы.
Настя рывком села, обняла её за плечи.
- Ты верующая? Какой ты веры?
- Я в церкви была только в детстве...
