Она положила трубку и попросила Нину никого к ней не пускать. Ей надо было подумать. Итак, одного больше нет... Жестокий конец. И заслуженный ли? Ведь в принципе, Алексей лично никого не убил. По его доносам ломались судьбы одних людей, других загоняли в тупики, из которых не было выхода. Ведь в совсем недавние времена интерес к кому-то КГБ означал невидимое клеймо на лбу: только "посвященные" его видят и соответственно реагируют. О, Настя хорошо помнит, как это было... И пусть не врут, что такие, как господин Юрьев, охраняли государственную безопасность. Это вряд ли... Система, чтобы уцелеть, изобретала несуществующие угрозы, мифических врагов и яростно бросала на борьбу с ними множество хорошо подготовленных, прикормленных и идеологически одурманенных людей. Кто-то из них, может, и действительно ловил иностранных шпионов, но подавляющее большинство бдительно выявляли инакомыслящих, трезво мыслящих и не утративших совесть людей. Не случайно же у них в редакции втихомолку, среди своих, шутили, что на одного пишущего журналиста приходится два секретных доносчика.
Должность заместителя главного редактора по международным делам давала Алексею возможность контролировать работу большого корпуса иностранных корреспондентов, выезжать за границу в составе зарубежных делегаций, контактироваться с зарубежными коллегами. Его "контора", как и любая другая, должна была выдавать "продукцию". И только Бог да несколько высоких руководителей "конторы" знали, к каким последствиям для иных людей приводили рапорты и "наблюдения" Алексея Юрьева. В редакции шептались о том, как по поводу одного молодого, способного журналиста Главному позвонил "куратор" из ЦК и распорядился:
- Вот этого... С завтрашнего дня - в многотиражку, на оклад не выше 140 рублей.
Сто сорок рублей по нынешним временам - это четырнадцать копеек. "Контора" не давала прямых указаний, это делали другие, а она всегда оставалась в тени. И никто так и не узнал, за что так обошлись с парнем. Но всем было известно другое - никакой он не враг и вся его вина, может быть в том, что он переспал с какой-нибудь иностранкой, тем более, что до этого он был большой охотник, а иностранные девушки были даже более раскрепощенные, чем советские.
Настя позвонила Фофанову. Тот уже знал о трагической кончине своего собкора в Риме и сам собирался звонить Насте.
- Вот сижу с членами редколлегии и думаем, что надо делать, - уныло сообщил он. Любая неожиданность выбивала его из колеи, ибо не было у него той "школы", которую прошли его предшественники "при большевиках".
- Можно посоветовать? - спросила Настя.
- Будем благодарны...
- Поставьте в номер сообщение о гибели Алексея Дмитриевича в автокатастрофе во время выполнения редакционного задания, он, конечно же, ехал куда-то по редакционным делам. Объявите об этом на планерке... Да найдите приличествующие слова по поводу его заслуг - не последний ведь человек в редакции был. Урну с прахом доставит из Рима мой адвокат, его встретят, но пусть с моими людьми будет и кто-то из официальных руководителей редакции. Я закажу заупокойную службу в храме, куплю место в колумбарии Донского монастыря... Да, вот ещё что: поставьте в холле на тумбочке - красное с черным - его портрет с гвоздиками и траурной лентой.
- Мы все сделаем, Настасья Игнатьевна, - облегченно вздохнул Фофанов, ибо теперь не надо было думать, как поступить, а только выполнять. - Еще раз выражаем тебе наше глубокое сочувствие...
- Надо жить дальше, - философски заметила Настя и положила трубку.
Итак, Алексея больше нет. Нет у неё супруга, наследника многомиллионного состояния. В принципе он был не таким уж и плохим человеком, если речь не шла о его тайных делах. Но он превратился для нее, Насти, в смертельную опасность, ибо, получив соответствующий приказ от того же Олега, не остановился бы ни перед чем. Ее заставили выйти за него замуж, без любви и по чужому расчету. И она никогда не любила его, в этом не сомневалась, просто подчинилась обстоятельствам. И с облегчением обошлась бы без такой крайней меры, если бы были возможны другие варианты.
Настя с тоской думала о том, что тут мужчины оставили в её душе заметный след: Володя, Олег и Алексей. И все трое - далеко не лучшие представители мужской породы. Володя - просто ничтожество и она его вычеркнула из памяти и сердца. Алексей - хищник, но он из тех, которые становятся добрыми или злыми, свирепыми или по-человечески нормальными по приказу более сильных хищников. И он сам себе вырыл могилу своими подлыми играми.
Оставался ещё Олег...
Господи, да неужели все мужчины такие - с двойной душой, с расчетливой жестокостью по отношению к женщинам, которые по каким-то причинам им понадобились и они их подчинили себе?
