В честь крупнейшей по тому времени морской победы, тесно связанной, естественно, с именем консула Дуилия, впервые в Риме отпраздновали морской триумф (Лив., Сод., XVII; Флор, I, 18, 2, 10), а в назидание потомкам на форуме поставили беломраморную колонну, украшенную носами захваченных карфагенских кораблей. На колонне сохранилась надпись, рассказывающая о количестве плененных и потопленных судов, сданного в казну золота и серебра[32].
В 259 году консул Луций Корнелий Сципион отправился на завоевание Корсики и Сардинии — богатых островов, подвластных Карфагену (Лив., Сод., XVII; Евтроп., II, 10; Фронт., III, 10, 2). Во время этого похода особенно проявилась захватническая политика Рима. Завоевывая земли Сицилии, римляне всегда, как пишет Полибий (I, 24, 7), «
Без особого труда римляне покорили Корсику. По пути в Сардинию они встретились с пуническим флотом и заставили его плыть назад, после чего осадили хорошо укрепленный город Ольбию на Сардинии. Однако из-за нехватки сил осада была вскоре снята, консул возвратился в Рим для набора воинов. Пополнив армию, он взял город. Под стенами Ольбии был убит карфагенский полководец Ганнон. Консул похоронил его с почестями.
Как видим, шестой (259) год войны ознаменовался новым успехом. Возглавляемые консулом Сципионом римские воины на правах победителей безжалостно грабили Корсику и Сардинию. По свидетельству Евтропия (II, 10), консул привел оттуда много тысяч пленных. По случаю захвата островов был отпразднован очередной триумф (Евтроп., там же). И все-таки сопротивление местного населения не сразу позволило римлянам прочно обосноваться на обоих островах. Они были окончательно присоединены к Риму и стали его провинцией только после завершения первой Пунической войны.
С прибытием в Сицилию нового карфагенского полководца Гамилькара положение римлян значительно ухудшилось. Он искусно вел войну на суше и на море, причем не столько оружием, сколько умелой политической пропагандой. В результате многие города, селения и общины отпадали от Рима и переходили на его сторону. Разумеется, римляне возвращали захваченные территории неохотно, но вынуждены были покориться превосходящей силе противника. Пунийцы стали полными хозяевами в приморских крепостях.
Затянувшаяся война неблагоприятно сказалась на внутреннем положении Римского государства. Казна была истощена, в связи с чем сенат принудил граждан в соответствии с доходами каждого обеспечить флот матросами и содержать их.
Историки Орозий (IV, 7) и Дион Кассий (Зон., VIII, 11, 8) сообщают о раскрытии заговора в римской армии. Заговор зрел на благодатной почве. Дело в том, что флот был укомплектован частично вольноотпущенниками, а частично морскими союзниками. 4 тыс. матросов-самнитян (из числа союзников), находившихся в городе Риме, открыто выразили свое нежелание служить во флоте. Они составили ядро заговора, конечной целью которого было разграбить и сжечь Рим. К матросам присоединились 3 тыс. рабов, но заговор был подавлен в зародыше.
В 260 году началось крупное восстание рабов в этрусском городе Вольсинии[33]. Оно вошло в историю как война римлян с рабами, к которым примкнули многие вольсинийцы. Восставшие даже захватили власть в городе, правда, ненадолго. Рим вынужден был послать свои легионы во главе с консулом Фабием, чтобы успокоить волнения. Только голод заставил рабов отступить. Консул жестоко расправился с восставшими и сравнял город с землей. Ливий (Сод., XVI) называет действия Фабия удачными. Войне с вольсинийцами в Риме придавали такое же значение, как и войне с Карфагеном. Недостаточность сведений не позволяет глубже осветить антиримские выступления рабов на данном этапе первой Пунической войны. Впрочем, не только рабов, но и италийцев.
